Цена (не) её отражения - Тория Кардело

— Можно, — он слегка улыбнулся. — Я пробовал. Правда, они… странные на вкус. Как и всё здесь.

В его голосе прозвучала лёгкая грусть, от которой сердце Али непроизвольно сжалось.

— Странные, — повторила она, протягивая руку к ближайшему плоду.

Её пальцы коснулись поверхности яблока, и она вздрогнула от неожиданности. Оно оказалось твёрдым, но не как обычное яблоко. Скорее, как застывшая вода — упругая, но податливая. От прикосновения по его поверхности пробежала рябь, словно по водной глади, а внутреннее свечение стало ярче.

«Призрачные яблоки. Такие же фантастически прекрасные, согревающие своим светом, но такие же эфемерные и зыбкие, как сладостные мечты, способные расколоться от одного лишь соприкосновения с ними».

— Они… такие красивые, — только и смогла вымолвить Аля.

— Как и вы.

Она подняла взгляд на юношу и увидела столько искренности в его глазах, что не смогла сдержать счастливого смеха. И он рассмеялся вместе с ней — легко, непринуждённо, как старый друг, готовый всегда разделить простую радость момента.

— Кстати, я же забыл представиться! — вдруг ахнул он. — Меня зовут Ноктюрн, — само имя прозвучало как музыка. — Я композитор и музыкант. Пишу музыку для балов в этом дворце.

— Ноктюрн, — повторила Аля, пробуя имя на вкус. — Как музыкальное произведение?

— Да, — он улыбнулся. — Моя мать любит музыку. Особенно ноктюрны Шопена.

— Я попала в сказку? — спросила Аля вдруг.

— Может быть, — он задумался. — Но эта сказка… она самое реальное из всего, что происходило со мной.

Он бережно взял её за руку, и она не отстранилась.

— Кому принадлежит этот дворец? — Аля взглянула на огромное здание из стекла м камня, от которого они уже отошли на приличное расстояние.

Дворец, освещённый сотнями огней, казался парящим над садом, словно гигантский корабль, пришвартованный к берегам земного мира.

— Моей матери, — Ноктюрн слегка смутился.

— Так ты… принц? — Аля посмотрела на него с удивлением.

— Нет, — он покачал головой. — Я просто композитор и музыкант. Просто Ноктюрн.

Он нежно сжал её руку в своей.

— Пойдём дальше? Здесь есть места гораздо красивее.

Они шли по извилистым тропинкам сада, держась за руки, словно делали это всю жизнь. Звуки бала постепенно стихали за их спинами, уступая место шелесту листвы и журчанию невидимых ручьёв.

— Расскажи о себе, — попросил Ноктюрн. — О настоящей себе. Откуда ты?

— Я из маленького городка, — ответила Аля. — Живу с родителями, учусь в школе. Ничего особенного.

— Не верю, — он покачал головой. — Ты особенная. Должна быть.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты живая. Таких, как ты, здесь почти не бывает.

— А ты? — спросила она.

На миг его лицо омрачилось.

— Иногда я сам не знаю, — признался он. — Иногда мне кажется, что я просто сон кого-то другого.

Они остановились на поляне у фонтана; вода меняла цвет — от лазурного до фиолетового, от рубинового до изумрудного. Над головой раскинулось звёздное небо, усыпанное огромными, яркими и невероятно близкими светилами. Ноктюрн стоял совсем рядом. Аля чувствовала тепло его ладони и видела мягкий блеск глаз в свете звёзд. Странная, необъяснимая связь между ними крепла с каждым мгновением.

Аля ощутила себя абсолютно счастливой. Впервые за долгое время, а может, и впервые в жизни, она не задумывалась о своей внешности, комплексах, недостатках. Она просто была здесь, жила, дышала, чувствовала.

— Пожалуйста, — мысленно взмолилась она, не зная, к кому обращается, — пусть это никогда не кончится.

Словно в ответ на её мольбу, мелодия из дворца вдруг исказилась, превратившись в назойливый, резкий и повторяющийся звук…

Дзинь-дзинь!

Аля с трудом разлепила веки. Звук будильника неприятно резанул слух. Рука машинально потянулась к телефону и нащупала кнопку отключения.

— Аля! Поднимайся! Ты опаздываешь в школу! — бодрый голос матери из кухни заставил её поморщиться.

Она откинула одеяло и с отвращением посмотрела на себя. Старая растянутая футболка едва прикрывала тело, живот выдавался складками, бёдра расползлись по кровати. Никакой изящности.

— Аля, я кому сказала! — голос матери приближался, и Аля поспешно выбралась из постели.

Она поплелась в ванную, чувствуя тяжесть и неповоротливость своего тела. Сон… Перед дверью ванной она замерла, вспоминая ночное приключение. Дворец, бал, сад, звёзды. И он… Ноктюрн. Всё было ярко, отчётливо, реально. А теперь остались только воспоминания, тающие, как утренний туман.

Она торопливо умылась и почистила зубы, по привычке избегая зеркала. Натянула школьную форму — юбку, которая казалась ей слишком короткой для толстых ног, и очередную блузку, с трудом застёгивающуюся на груди.

— Наконец-то! — мама стояла на кухне, неодобрительно глядя на её помятый вид. — Ты хоть в зеркало смотрела? Причешись нормально!

«Нет, не смотрела. И не собираюсь».

Она молча взяла бутерброд, который мама приготовила на завтрак, и засунула его в рюкзак.

— Я не голодная, — соврала она, поймав вопросительный взгляд матери.

— Ах да, ты же на диете, — её снисходительная усмешка вызвала у Али молчаливое раздражение.

Выйдя из дома, она вдохнула холодный осенний воздух. Вокруг царила серость, мир казался тусклым и безжизненным по сравнению с волшебным садом из сна. Затянутое небо, почти облетевшие деревья и усыпанная пожухлыми листьями дорога.

Ни звёзд, ни призрачных яблок, ни волшебных фонтанов.

И никакого Ноктюрна.

К горлу подступили слёзы. Конечно, это был всего лишь сон. Проекция её фантазий, грёз, жалкой надежды, что она может быть красивой, желанной, любимой.

Реальность же здесь — серая, промозглая, безрадостная. Реальность, где она не прекрасная Александра, а неуклюжая толстушка Аля.

И всё же… где-то глубоко внутри теплилась крошечная искра. Воспоминание о чудесном сне, о том, каково это — быть красивой, о том, как смотрел на неё Ноктюрн.

«Сон. Это был всего лишь сон».

Но почему-то она не могла в это поверить. Что-то внутри подсказывало ей — пережитое ночью было чем-то важным, настоящим.

И, может быть, ей стоило просто крепко заснуть вечером… И не забыть сделать запись в дневнике Агаты.

* * *

Как вам глава? Как думаете, кто такой Ноктюрн? Хотели бы увидеть такой сон?

Глава 8. Тянись к звёздам даже во снах

Полина

Вспышки ослепляли, но Полина не отводила взгляд. Никогда не отводила. Свет рассыпался тысячей звёзд вокруг, пока она шла по подиуму так, словно родилась именно для этого момента.

Авангардное платье известного дизайнера облегало её фигуру — чёрно-белое, геометричное, с острыми линиями и дерзкими вырезами. Ткань едва держалась на хрупком теле, будто её создали для нечеловеческого эфемерного существа. Косточки, изящно выступающие на ключицах, тонкие запястья, словно вылепленные скульптором в момент вдохновения, длинные худые ноги, каждая из которых весила не больше детской руки — всё это воплощало собой идеал.