Цена (не) её отражения - Тория Кардело

Полина уже ждала его взгляда.

Когда он поднял глаза, она встретила их своим самым обжигающим взором, медленно облизнула губы — специально, намеренно, чтобы он почувствовал, что это не просто приглашение.

«Ну давай же, поддайся. Ты же знаешь, что хочешь».

Роман задумался. Затем неохотно кивнул, будто делал ей одолжение.

Но ей было всё равно.

Она ответила ему своей самой победной улыбкой — той, что сводила с ума всех мальчишек, — и вернулась к тетради, будто ничего не произошло.

«Этап первый завершён».

«Толстуха, ты проиграла ещё до начала игры».

А на соседнем ряду сидела Аля — с опухшими от слёз глазами, сжавшаяся в комок. Но Полина уже не думала о ней.

* * *

Как вам глава? Почему Полина так себя ведёт? Как думаете, удастся ли ей завладеть сердцем Романа?

Глава 9. День в аду и ночь в раю

Обычно Аля любила самостоятельные по русскому языку за возможность показать свои знания. Но в тот день… всё обстояло иначе.

Запястье, содранное до крови, пульсировало от боли. На нем остался след от унизительного падения и удара об угол парты: она споткнулась о чужой портфель, по нелепой случайности оказавшийся на пути. Аля смотрела на покрасневшую кожу, а перед глазами стояло злорадное лицо Полины.

Но хуже всего — другое. Равнодушная пустота в глазах Романа ранила глубже, чем содранная кожа на ладонях.

Пять минут назад тетради разлетелись по классу. Аля собирала их, стоя на четвереньках, под гогот и свист. И тишина от Романа — единственная доброта, на которую он оказался способен.

Роман. От одной мысли о нем сжималось сердце. Утром она пыталась поговорить с ним на крыльце. Он стоял там, опершись о перила, так похожий на Ноктюрна. То же лицо, тот же разворот плеч, те же руки с длинными музыкальными пальцами, даже тот же значок в виде ноты на пиджаке. Как такое возможно?

— Роман, привет, — Аля едва справилась с дрожью в голосе. — Ты ведь тоже ходишь к психологу Агате?

Он кивнул, но даже не вынул наушник из левого уха. И все же его пальцы чуть сильнее сжали смартфон — признак интереса?

— Она просила вести дневник снов. Ты… ты тоже ведёшь?

— Угу, — он посмотрел куда-то поверх её головы, словно изучал трещины в школьном фасаде. Из его наушника доносились приглушённые звуки музыки — классической фортепианной пьесы.

Ноктюрн?

— А тебе не кажется, что в её методах что-то странное? — Аля решилась спросить главное. — Что во сне что-то… меняется?

Он посмотрел на неё. Прямо в глаза. На секунду ей показалось, что в глубине его зрачков вспыхнуло узнавание, что он тоже был там, тоже помнил тот бал, ту музыку, те прикосновения…

Но тут раздался пронзительный голос Полины:

— Привет! Ты получил моё селфи из спортзала?

Яркая, шумная, красивая Полина увела его, оставив Алю в одиночестве на унылом крыльце школы.

А теперь сидела за партой через проход, рядом с ним. Её звонкий шёпот доносился до Али жужжанием назойливой осы:

— Хочешь, чтобы я надела сегодня в «Мелодию» что-нибудь эффектное? Новое платье в золотистых тонах, помнишь, я показывала фотку? С открытой спиной и тонкими бретельками…

Роман что-то невнятно пробормотал в ответ. Аля представляла, как в кофейне Полина в откровенном наряде кладёт свою безупречную руку на его запястье. Как наклоняется ближе, одаривая его ароматом приторного парфюма с нотками экзотических цветов.

— А потом можем и к тебе заглянуть, поможешь мне с домашкой. Ты же не откажешь?

Снова пауза. Потом — брошенное вскользь «окей», словно подачка. Но ритм его дыхания всё же изменился: Полина умела пробивать любые стены, даже самые неприступные. Аля не видела её торжествующего лица, но чувствовала — оно сияло победой.

«И как ей только удавалось? Почему Роман, который ни с кем не общался, вдруг согласился на её приглашение?»

Всё просто: Полина стройная. Уверенная. Или — что более вероятно — хорошо умеет скрывать свою неуверенность. А Аля бывала такой только во сне.

Она так и не смогла сосредоточиться и сдала работу недописанной. Людмила Петровна посмотрела удивлённо, но ничего не сказала, а просто забрала листок с обрывками фраз и незаконченными мыслями; в её глазах мелькнуло смутное сочувствие, но лишь на секунду.

Вернувшись за парту, Аля опустила голову на сложенные руки и решила абстрагироваться, притвориться, что её здесь нет. Что она не слышит.

Но она слышала.

— …и представляешь, она реально думает, что у неё есть шанс! — Полина не могла говорить тихо, когда расправляла свои острые крылышки. — Ты видел, как она на тебя пялится? Так и сожрёт!

Роман коротко усмехнулся.

— Да ладно тебе, — он пожал плечами. — Она нормальная. Просто… замкнутая.

— Нормальная? — Полина шипела, как озлобленная кошка. — Посмотри на неё! На этот жир, на эти прыщи, на эти волосы! Кто вообще захочет с ней общаться? Даже ее родители, наверное, жалеют, что она у них родилась!

Аля сжала кулаки под партой так крепко, что ногти впились в ладони. Ещё секунда — и она разрыдалась бы прямо здесь, посреди класса.

Пауза.

— Мне всё равно, как она выглядит, — Роман говорил равнодушно, но на миг Але почудились в его тоне нотки недовольства. — У всех свои проблемы.

Она не ожидала этого. Крошечный луч света.

— Боже, ты такой милосердный. Может, пригласишь её на свидание? Будете милой парочкой…

— Может, просто помолчишь?

Его слова прозвучали коротко и резко. Полина издала притворно-обиженное «ох!», но всё же умолкла.

Внутри Али что-то потеплело. Роман заступился за неё? Но почему? И почему сейчас, когда он так старательно игнорировал её?

Ноктюрн. Неужели это из-за него? Из-за того, что они встретились во сне?

Свои проблемы. Да, у неё хватало проблем. И главная — этот разрыв между двумя мирами. Между сказкой, где она прекрасная принцесса, и реальностью, где она — посмешище.

* * *

Прозвенел звонок. Людмила Петровна перешла к домашнему заданию, но Аля не слышала. Внутри разливалась тягучая, как смола, боль.

Стоило ей подняться с места, как всё началось снова. Быстрее. Громче. Беспощаднее.

— Осторожней, Кострова идёт! Задавит! — выкрикнул Миша Муравьев, любитель глупых комментариев, по развитию, казалось, застрявший где-то между младшей школой и пятым классом.

— Разбегайтесь по сторонам скорее! — добавил Серёжа Мерин, ещё один местный «шутник».

Лиза Скворцова, обычно тихая, но в глубине души весьма злобная натура, поспешно достала телефон и включила камеру. Але пришлось закрывать лицо, чтобы не попасть в кадр, но они умели поймать нужный