Расписание моей судьбы - Этта Гут

с кресла, она переставила куб на специальную подставку. Переставила и вновь с наслаждением погрузилась в мир, где пылал огонь в горне, а металл, ударяясь о металл, рождал снопы искр и впечатляющее волшебство созидания.

Период «вылизывания», чисто технической «доводки» уже созданного всегда действовал успокаивающе. Хотя бы потому, что в процессе требовался особо тонкий контроль над магией и собственным эмоциональным фоном — чтобы не испортить, не привнести ничего лишнего в то, что уже было в живую картину вложено. Ну и, понятно, чтобы никак не задеть, не потревожить печать Департамента магического контроля — истинное проклятие, довлевшее над жизнью Ноэль часы, дни, месяцы и годы напролет. Нет, она смирилась, она научилась с этим сосуществовать и даже творить, но…

Ладно, не стоило об этом и думать. Не стоило! Так что Ноэль, перед тем, как погрузиться в работу с головой, просто занялась своим состоянием, приводя в равновесное совершенство столб внутреннего огня. И только после, добившись удовлетворительного результата, еще несколько часов провозилась, уже оттачивая живую картину с Кираном в кузне. До идеала ей еще было далеко, но почему-то возникло ощущение, что она — действительно нечто самое впечатляющее и яркое из всего, что было создано за последнее время, а может, и за всю жизнь.

Картина притягивала к себе и грела настолько, что расстаться с ней просто не получилось. В итоге, уже собираясь домой, Ноэль прихватила куб с собой. И даже дорóгой оправдание себе придумала: перед сном или лучше ранним утром, когда голова свежа, а мир вокруг ощущается как-то особенно тонко, можно будет еще немного поколдовать над своим творением. В прямом и переносном смысле этого слова. Настроение было отличным: потрясающее по силе пережитых ощущений любовное совокупление (господи, и почему она боялась окунуться с головой в подобное счастье ранее, зачем сдерживалась, доведя себя до края, до того, что на мужчин уже едва ли не кидаться стала?!) и мысли о создании действительно удачной живой картины заставляли улыбаться.

Так что для обычно нелюдимой и быстро устававшей от любой компании Ноэль приятным стал даже тот факт, что в гараже Кирана Диггори вовсю шло празднование победы в первом этапе гонки. Летиция сидела во главе импровизированного стола, явно накрытого чем бог послал, а справа и слева от нее пили и закусывали какие-то веселые люди, в общество которых затесался даже один магик. Сначала Ноэль показалось, что Кирана снова нет, но в этот самый момент он вышел из-за стеллажей, неся перед собой тяжелый чан с чем-то горячим и явно вкусным — по гаражу сразу потек завлекательный аромат.

Появление новой порции еды встретили одобрительным гомоном. Причем эту общую радость неожиданно поддержал и пустой желудок Ноэль. Благо малоприличные звуки, которые он издал, потонули в смешках и комментариях присутствовавших. Чан был установлен в центр стола на приготовленное специально для него место. И только после этого хозяин застолья поднял глаза и увидел новую гостью.

— Поздравляю! — прокричала Ноэль и взмахнула рукой с зажатыми в ней перчатками сначала в сторону Летиции, а после и в сторону Кирана. — Ваш семейный тандем великолепен! Я в полном восторге от того, как вы, Летиция, утерли всем нос. А уж сконструированный вами, господин Диггори, паромобиль — это что-то невероятное! Просто невероятное! Кстати, где он? Я бы еще полюбовалась им.

— Не здесь, — Киран улыбнулся криво. — Уже ученый. В одну и ту же грязную лужу наступать не намерен.

Сказав это, он принял из рук Ноэль ключ-камень, чтобы по традиции поставить ее паромобиль на отведенное ему место. И пока Киран занимался этим, на возникшие вопросы пришлось отвечать Летиции. Тут-то и выяснилось, что оба — и сама Летиция, и Киран — были до сих пор убеждены: та самая авария винтолета, из-за которой едва не погибли люди, а Киран угодил на скамью подсудимых, была результатом диверсии.

— Кто-то, кто очень не хотел, чтобы эта перспективная модель показала себя с хорошей стороны, просто взял и подменил ключ-камень. Может, и еще что-то сломал, это теперь уже не установить, но с ключом точно намудрили. И сделал это кто-то из магиков! Киран ведь человек, почувствовать уровень заряда он не мог.

— Справедливости ради должна сказать, что и не все носители дара способны на такое, — тут же возразила Ноэль, и сидевший в общей компании единственный магик, который, кстати, и не подумал представиться, подтвердил сказанное, кивнув. — Я, например, не могу. Мои магические способности просто совершенно иной направленности.

— Как бы то ни было, именно некоторые магики на суде… — начала Летиция и смолкла, глянув Ноэль за плечо.

— Завтра будете за следующим заездом следить? — Киран подошел и остановился за спиной у жены, положив ей руку на плечо.

Летиция потерлась о нее щекой. Ноэль вздохнула с легкой завистью и подумала, что пора навестить дочерей. Вот кто действительно любил ее безусловно, открыто и искренне! Такой, какая есть.

— Да, обязательно поеду. Я большая поклонница гонок. Даром что сама сесть за руль именно что гоночного паромобиля не решусь никогда. Нет, если просто проехаться по трассе — так это с удовольствием, а вот чтобы соревноваться — увольте. Нервы не те.

— Зато какие картины вы создаете, госпожа Монфер-л’Ари! — Летиция всплеснула руками. — Знаете, Киран все время твердил, что вы гений, но я как-то… А сегодня сходила с Алексом, — она указала на улыбнувшегося ей в ответ незнакомого магика, — в городской музей, и он мне их специально показал. Это просто чудо какое-то!

Глава 22

Кто-то из сидевших за столом людей, было притихших с появлением Ноэль, спросил, о чем речь, а после покаялся, сказав, что тоже никогда живые картины не видел — только слышал о них. Все загомонили, и в итоге дело закончилось тем, что Ноэль сходила к своему паромобилю и, несколько раз предупредив, что это еще не законченный вариант, а, по сути, черновик, требующий серьезной доработки, сдернула с художественного куба темное полотно,