Расписание моей судьбы - Этта Гут

— Вы… Вы женщина!

Осмотрев теперь уже себя, Летиция развела руками:

— Ваш зоркий взгляд и тонкий ум на этот раз не подвели вас.

— Это… Это недопустимо! Это… Это скандально!

— В правилах гонок нигде не прописано, что в них могут принимать участие только мужчины.

Все, с замиранием слушавшие новый виток перепалки, теперь дружно повернули головы к господину Жанелю-л’Якэ. И тот, немного пожевав губами и повздыхав, кивнул:

— Действительно не прописано. Мне как-то и в голову не приходило, что подобное уточнение может потребоваться…

— Что ж, это очень удачно для меня и для других водительниц, которые в будущем пожелают принять участие в городских и, заметьте, общих для всех соревнованиях. А теперь мне, наверно, стоит проследовать к месту награждения. Если, конечно, вопрос с законностью моего участия в гонках снят, — Летиция осмотрелась вокруг, и глаза ее при этом смеялись.

Она была юна, прекрасна, уверена в себе, и это вызывало чувство гордости. Причем, глядя на нее, возгордилась даже Ноэль, которая к достижениям Летиции была никак не причастна. И все же жизненный опыт говорил, что поддержка будет ей сейчас не лишней.

— Вы позволите рассмотреть ваш аппарат поближе? — поинтересовалась Ноэль.

— Буду рада показать.

Так и получилось, что Ноэль оказалась в числе тех, кто первым поздравил победительницу первого в очередных Ноксфордских паромобильных гонках заезда. А после еще и получила возможность вблизи полюбоваться ее железным конем. Тем более что посмотреть было на что. Любопытствующие толпились вокруг, переговариваясь друг с другом, а потом все же начали задавать вопросы. Сначала с некоторым сомнением — будто и не ждали услышать в ответ что-то внятное, а потом, поняв, что прекрасная дама в сдвинутых на лоб защитных очках в паромобильной технике разбирается уж точно не хуже их самих, все более уверенно и настойчиво.

Кто-то интересовался КПД парового котла и конструкцией эксцентрикового клапана, кто-то диаметром маховика, кто-то наличием центробежного регулятора и объемом водяного бака. На часть вопросов Летиция отвечала тут же, ничего не скрывая, на другие реагировала лишь улыбкой и извиняющимся жестом. К числу подобных принадлежал и вопрос о ключ-камне и его максимуме магического заряда. А вот имя создателя паромобиля-победителя было названо ею громко и с удовольствием: Киран Диггори. И в ответ большинство закивало с пониманием — похоже, имя это среди знатоков паротехники действительно было известно.

Ноэль оставалась рядом с Летицией до того самого момента, как она уселась на водительское место, развела пары и тронулась, чтобы вернуть свой чудо-мобиль в гараж. Настроение после ее отъезда так и осталось приподнятым. И даже желание творить не просто вернулось, а вспыхнуло с новой силой. Так что, выбравшись из толпы, Ноэль пошла туда, где перед началом гонок оставила свой паромобиль. Но по дороге она вновь стала свидетелем неприятного разговора. Полускрытые высоким капотом, в узком пространстве между двумя поставленными рядом мобилями, стояли двое. В одном из них оказалось нетрудно узнать того самого скандалиста, который, не разобравшись, решил, что победителем гонки стал Киран Диггори. А вот второй был Ноэль известен значительно лучше. С главой отдела расследования убийств Департамента полиции Ноксфорда судьба свела ее случайно, через общего знакомого, но человек этот (человек, а не магик, тем не менее успешно занимавший столь высокий пост!) своими взглядами на некоторые вопросы и грубоватой язвительной манерой общения запомнился более чем хорошо.

И вот теперь Шоэн Маклахлан стоял и внимательно слушал то, что настойчиво втолковывал ему… Пришлось напрячься, но в конце концов в памяти всплыло имя — господин Ронув-л’Убо. Магик этот был откровенно неприятен, и Ноэль точно прошла бы мимо, но тут ее ушей коснулось имя Кирана Диггори. Она невольно притормозила, замедляя шаги, однако, увы, успела услышать лишь завершающие фразы: Ронув-л’Убо, судя по интонации, уже не в первый раз напомнил о ненависти Кирана ко всем магикам, а Маклахлан заверил его, что полученные сведения обязательно примет к сведению. Слова прозвучали дежурно, а потому Ноэль вмешиваться все-таки не стала: казалось очевидным, что столь опытный и трезвомыслящий человек, как глава отдела расследования убийств Департамента полиции Ноксфорда, сразу поймет, что это чистой воды оговор, вызванным непонятной ненавистью самого господина Ронув-л’Убо в адрес Кирана Диггори.

Киран ненавидит магиков?! Какая чушь! Ноэль вспомнила, насколько тот всегда был благорасположен… И тут же — собственное малоприличное желание пооткровенничать насчет Аарона именно с этим человеком. Самокопательство было одним из самых любимых занятий, но все равно объяснить себе это, а главное, реакцию самого Кирана на сказанное, оказалось затруднительно. Ноэль попыталась, вновь с некоторым смущением вспоминая недавний разговор, и не преуспела. Зато в голове вновь закружились картины, увиденные вчера, в кузне: огонь в горне и его отсветы на мышцах широкой спины, физическая мощь и внезапная неуверенность в себе, так хорошо понятная, а потому близкая.

Новые образы, ставшие более яркими благодаря эмоциям, которыми удалось напитаться во время гонки, зудели на кончиках пальцев, бурлили и возбуждали, наполняя силами, рвались прочь из рисовавшего их сознания. Так что Ноэль, едва оказавшись в мастерской, выпустила внутрь просторного помещения все скопившееся. Вокруг нее разом задвигались, сменяя друг друга, картины, сотканные из переживаний и того, что довелось увидеть в последние дни: победа Летиции, нагота Аарона, свет в конце тоннеля, до которого почти удалось дотянуться в лаборатории у Софии. И все же самыми яркими, выбивающимися из общей палитры видениями по-прежнему были кузня Кирана и он сам, стоящий у наковальни.

Глава 19

Выбор казался очевидным. Так что Ноэль при помощи ключ-камня запустила паровой котел, давая тепло в остывшую за ночь мастерскую, а после уселась в кресло и, погасив остальные видения, потянула к себе переливающееся огнем и жаром изображение кузни, начиная прорисовывать игру тени и света на проклепанных стенах ангара и на плечах Кирана, капли пота на его лбу и яркие брызги искр, которые раз за разом порождал, ударяясь о металл, молот.

Печать Департамента магического контроля мешала, будто царапала что-то внутри, не