Расписание моей судьбы - Этта Гут

Еще чуть позднее, немного отдышавшись и без всякого стеснения избавившись от одежды, Аарон помог раздеться и Ноэль: стянул с нее блузку, расстегнул юбку и тут же сдернул ее вниз, а затем отправил к щиколоткам и панталончики. А вот корсет остался на месте, и когда Ноэль протянула руки, чтобы отстегнуть от подвязок чулки, Аарон остановил ее: ему явно нравилось то, что он видел. И стало нравиться еще больше, когда он смял Ноэль груди, а после оставил их так, чтобы соски оказались выше кружевной окантовки выреза. Они явно интересовали его, и он долго оттягивал, крутил и пощипывал их, глядя Ноэль в глаза.

Та вздыхала, отворачиваясь от этого требовательного, изучающего взгляда, переступала ногами и нервничала так, будто и на самом деле собиралась отдаться кому-то впервые. Впрочем, ведь и на самом деле очень многое из происходившего вот прямо сейчас было для Ноэль внове. И вкус мужской спермы, и то, что все происходило не в темной спальне, а посреди ярко освещенной гостиной, и предложение, которое Аарон сделал минутой спустя:

— Ты ж моя овечка невинная! Давай-ка, устраивайся в кресле: садись и раскинь ноги в стороны. Покажи мне, какая ты красивая.

Глава 20

Ноэль последовала указанию: смущаясь, но в то же время загораясь новой волной возбуждения, опустилась в кресло, а после устроила ноги на подлокотниках, открывая взгляду Аарона свою промежность. Он тут же присел на корточки и, подтянув Ноэль поближе к краю, тронул смоченным слюной пальцем выпирающий кончик клитора.

— Ах!

— Покричи, не стесняйся!

Аарон поглаживал и массировал. Это было бесконечно возбуждающе. Но еще приятнее стало, когда сразу два его пальца легко скользнули внутрь. Аарон засмеялся, убедившись, что Ноэль целиком и полностью готова к соитию, а после приставил скользкие от естественной смазки пальцы ко рту. Нет, не себе, как было подумалось, а самой Ноэль. Приставил и надавил, требуя впустить.

Ноэль послушалась, и теперь пальцы неторопливо двигались у нее между губ, напоминая то, как это совсем недавно делал член Аарона. Впрочем, длилось это недолго.

— Смотри! — повелительно приказал Аарон, и Ноэль послушно опустила глаза вниз — туда, где уже обтянутое кондомом мужское естество настойчиво прижалось ко входу в ее тело.

— Приласкай себя, — чуть задыхаясь, попросил Аарон. — Хочу видеть, как ты гладишь себя там и теребишь соски. Тебе ведь нравится оттягивать их и сжимать до легкой боли?

— Н-не знаю. Нет. Вот если бы ты губами…

— Нет? — Аарон двинул бедрами, и Ноэль невольно прогнулась, запрокидывая голову и прикусывая губу. — Правда? Тогда придется тебя приучать. Потому что мне такие вот развлечения нравятся. Нет, никаких травмирующих порок или чего-то ужасного, но отшлепать тебя ладонью я бы точно не отказался. Отшлепать, наблюдая, как твои ягодицы сначала розовеют, а потом становятся красными, а затем овладеть тобой, слушая, как крики сменяются стонами, а боль соединяется с наслаждением. Уверен, тебе понравится, Ноэль. Я же вижу: ты как раз из тех, кого привлекает чужая власть и сила, из тех, кому хочется подчиняться. Вот как сейчас, когда ты послушно позволяешь мне играть с твоими сосками, одновременно сжимая меня у себя внутри. Тебе нравится мой член там, глубоко, в твоем теле?

— Да! — выдохнула Ноэль и опустила руку, чтобы коснуться клитора.

Кончить хотелось нестерпимо, но Аарон был прав: желание подчиниться, отдаться чужой силе было столь же ярким. Что-то, правда, в происходящем было неправильным, не таким, но, охваченная физическим желанием, Ноэль никак не могла сообразить, что же именно. А дальше и вовсе стало не до размышлений: Аарон подхватил, перевернул, заставив упереться носом в спинку кресла, еще поиграл с сосками, обвел кончиком пальца ставший видным анус, пообещав позже уделить внимание и ему и этим шокировав Ноэль уже по-настоящему, а потом вновь вернулся к прерванному соитию.

Резкое вторжение оказалось неприятным физически и в то же время было таким чувственно ярким, что Ноэль захлебнулась дыханием, не зная, как реагировать: то ли просить пощады, то ли стонать от страсти.

— Ты ж моя послушная, ты ж моя красивая, — бормотал за спиной Аарон.

Его член распирал изнутри, скользил, массируя; то уходил совсем, то погружался вновь; то до самого конца, то совсем чуть-чуть, поглаживая чувствительный вход одной лишь головкой.

— У тебя идеальная дырка! Просто идеальная — не широкая и не слишком узкая. Ты бы только видела, как красиво она принимает в себя мой член… Скажи, чего ты хочешь: чтобы я кончил так, или предпочтешь опять принять мое семя в рот?

— Так…

— И после дома, у себя в спальне, ты опять будешь ласкать себя и вспоминать. Обещаешь?

— Обещаю, — выстонала Ноэль, дурея от физических ощущений и от того, что постоянно, не смолкая практически ни на минуту, говорил ей Аарон.

И все же чего-то не хватало, а потому пришлось снова сжать между пальцев скользкую пумпочку клитора, принимаясь ласкать его в такт движениям сзади. Аарон же потянулся и все-таки сжал пальцами сосок, даря боль и странное, неправильное наслаждение. Движения его вообще становились все более резкими и размашистыми. Настолько, что яички теперь ритмично и влажно шлепали, соприкасаясь с телом Ноэль. Звуки эти смущали, но истинную глубину стыда довелось познать после того, как Аарон отстранился, вынимая член, и вдруг отвесил сильный шлепок по правому полупопию. Ничего такого не ждавшая Ноэль невольно ахнула. Аарон, явно этим удовлетворенный, шлепнул еще раз, уже по другой половинке ягодиц, а после вновь вогнал внутрь член. Он брал Ноэль сильно, неистово, со свистом вдыхая воздух через стиснутые зубы, а на выдохе вышептывая какие-то очередные пошлости, тем не менее заводившие невероятно. Оргазм был уже совсем близок, но тут Аарон ухватил Ноэль за кисть той руки, которой та ласкала себя, оттягивая ее от промежности.