Расписание моей судьбы - Этта Гут

гонщики и бурлили страсти, но проводить Ноэль в это открытое только для участников заезда место было некому — господин Соммерет-л’Иго в сегодняшнем состязании не участвовал. Да и на трибунах появляться не хотел: сказал, что не придет смотреть, как стартуют другие, чтобы самого себя не нервировать и не расхолаживать. И, наверно, его отсутствие даже было плюсом, потому что вновь отказывать ему совсем не хотелось, а решимости приглашать к себе по-прежнему не наблюдалось… И надо ж было уродиться такой вечно во всем сомневающейся и стесняющейся собственных совершенно естественных желаний дурочкой?..

Поставив паромобиль на краю огромной поляны, на время гонок ставшей пристанищем для личного транспорта зрителей, Ноэль сразу пошла в сторону трибун.

Здесь было шумно. Магики и люди — в подавляющем большинстве мужчины — смеялись, передавали друг другу стаканчики с горячим вином, обсуждали участников заездов и их перспективы. Опять всплыли слухи о мобиле с якобы установленным на нем доработанным паровым котлом от дирижабля, и тут же разгорелся уже знакомый Ноэль спор. Но из него стало ясно лишь, что появления этого чуда на трассе все — и новаторы, и ретрограды от паротехники — ждут с величайшим нетерпением.

И ожидание это оправдалось с лихвой! Толпа ахнула, когда на стартовом поле, мерно попыхивая паром из непривычно узкой, да еще и направленной не строго вверх, а под углом медной трубы, появилось нечто совершенно непохожее на привычный мобиль, чьим прообразом и прародителем был крутолобый паровоз. Хищные, заостренные, будто у гондолы дирижабля обводы, махина двигателя, сияющего на солнце начищенными деталями, бак для воды аэродинамической формы, да еще и окрашенный в хищный алый, утопленное довольно глубоко место водителя, которого из-за этого всего так и хотелось назвать пилотом.

Зрители заволновались и зашумели. Внизу забегали служители гоночной трассы, наводя порядок среди тех, кто сидел на самых близких к выходу на поле рядов и, похоже, решил этим воспользоваться, чтобы рассмотреть все поближе. Кто-то из водителей других паромобилей, уже выстроившихся на линии старта, тоже было полез из своих машин, чтобы рассмотреть новинку. Судя по их изумленной реакции, было нетрудно сделать вывод, что паромобиль-сенсация готовился к гонке не в гаражах, устроенных рядом с трассой, а где-то еще. Но удовлетворить любопытство перед началом заезда не удалось. Пилот удивительного паромобиля все рассчитал точно, и ровно в тот момент, как он притормозил у выстроившихся в ряд соперников, главный организатор гонок и уважаемый в городе магик господин Жанель-л’Якэ, известный своим скрупулезным отношением к букве правил и наверняка вместо бога поклонявшийся указующему персту секундной стрелки, включил стартовую сирену.

Явно куда более собранный и готовый к гонке, чем остальные ее участники, пилот чудо-мобиля, вызвавшего столько эмоций у всех, сразу вырвался вперед. Но даже если бы чего-то подобного и не произошло, преимущество этой новейшей модели над всеми прочими паромобилями было слишком очевидно: он обошел других участников почти на половину круга и первым под неистовые крики толпы пересек финишную линию.

Над головами зрителей тут же вновь взвыла сирена, а после магически усиленный голос Жанель-л’Якэ назвал победителя.

— Что? Диггори?! — заорал мужчина рядом с Ноэль, и только после этого та поняла, что не ослышалась.

— Киран? — тоже вслух переспросила она, по-прежнему не веря собственным ушам. — Киран Диггори?

— Вот именно! — заорал громкий сосед с какой-то непонятной яростью и кинулся со своего места прочь, чудом не оттоптав ноги Ноэль и не столкнув вниз по ступеням трибун всех, кто оказался у него на пути.

Намерения этого магика явно были не самыми мирными, и Ноэль поспешила следом за ним. Незнакомец решительно протолкался к ложе господина Жанель-л’Якэ и заорал что-то, что расслышать не удалось. Но злые, дерганые жесты, направленные в сторону пилота, сейчас парковавшего свой чудо-мобиль неподалеку от места вручения наград, говорили сами за себя. Максимально, насколько позволяла довольно плотная толпа, ускорившись, Ноэль все же сумела приблизиться почти вплотную и теперь разобрала и слова: разъяренный незнакомец требовал отменить результат гонки на том основании, что Кирану Диггори по решению суда раз и навсегда запрещено садиться за рычаги управления любым транспортным средством.

— Я вообще голосовал за наказание в виде казни, но приговор смягчили, а потом и вовсе оставили этого мерзавца на свободе, поправ все законы — и божеские, и человеческие, и магические! И вот что получается!

Господин Жанель-л’Якэ слушал, разглядывая бесновавшегося магика округлившимися от удивления глазами, а после просто взял и еще раз врубил стартовую сирену. Ее вой мигом заглушил крики незнакомца и, главное, кажется, привел его в сознание. По крайней мере, после того, как сирена смолкла, заткнулся и он.

— Вы ведете себя неподобающе, господин Ронув-л’Убо. Более того, вы только что оскорбили меня. Меня! Я не хуже вас знаю, что запрещено господину Диггори, а что разрешено. И я никогда бы не допустил его до участия в гонке! Так что успокойтесь и вернитесь на свое место.

— Но…

— В гонке принимает участие совсем другой человек, господин Ронув-л’Убо! Не Киран Диггори!

— Но была названа именно эта фамилия, а Диггори у нас в городе один и его репутация…

Глава 18

— Нас двое! — произнес кто-то рядом, привлекая к себе внимание.

— Летиция! — изумленно и в то же время радостно воскликнула Ноэль. — Вы были бесподобны. А этот ваш агрегат — просто что-то немыслимое. Мощь и красота! Его создал гениальный механик, к тому же щедро наделенный чувством прекрасного!

— Я передам ему ваши слова, госпожа Монфер-л’Ари, — Летиция кивнула с улыбкой, а после повернулась к замершему у ложи организатора гонок скандалисту, чье имя Ноэль уже, естественно, забыла — память на имена у нее была просто-таки отвратительной.

Тот смотрел, разве что не разинув рот. Летиция в ответ тоже смерила его открытым, даже, пожалуй, вызывающим, каким-то хлестким взглядом, более всего похожим на пощечину:

— А вы все не успокоитесь, господин