Расписание моей судьбы - Этта Гут

— Не сейчас, моя милая, — со смешком прокомментировал свои действия он, — чуть позже. Я еще не хочу заканчивать. Какая же ты потрясающая!

И только когда Ноэль уже ощущала себя сдобным тестом, любовно и тщательно вымешанным энергичной и опытной хозяйкой, Аарон излился сам и позволил кончить ей. А после еще и некоторое время любовался плодом трудов своих — распаленной сексуальным поединком любовницей, которой так и не позволил принять менее откровенную позу. Любовался, трогал, мял… А закончилось все это очередным неожиданным шлепком и...

— Вот так!

Ноэль, по-прежнему стоявшая на коленях уткнувшись лицом в спинку кресла, почувствовала, что что-то сначала скользнуло ей в вагину, а сразу после в анус, причинив мимолетную боль. Она обернулась, возмущенно округляя глаза, и наткнулась на уже знакомую улыбку Аарона, полную томной сексуальности и легкого превосходства.

— Тише. Это всего лишь мой маленький подарок тебе. Игрушка, которую мы обязательно используем в следующий раз, когда я займусь еще и твоей попкой. А пока мы просто начнем приучать твой анус к ощущению наполненности. Доедешь до дома и будешь играть ею с собой, думая обо мне. Будешь?

Аарон помог Ноэль перевернуться и теперь смотрел глаза в глаза со смешливой вопросительностью.

— Буду, — не стала спорить Ноэль и, потянувшись, ощупала себя сзади — оставшийся снаружи шарик был теплым и совершенно неприличным.

— Послушная девочка, — кивнул Аарон, стянул с себя кондом и, подхватив одежду, удалился в уже знакомую ему ванную комнату.

А Ноэль так и осталась сидеть, не имея сил ни на что. Мысли полупрозрачными сонными медузами плавали в голове, и ни одну из них никак не удавалось ухватить. Ныл сосок, за который в порыве страсти сильно ущипнул Аарон, по-прежнему немного горела кожа на отшлепанных им же ягодицах, тянуло в заполненном игрушкой анусе, да и шарик снаружи давил на вход, словно бы намекая на то, что могло произойти в будущем.

Чувствуя себя полной неофиткой, действительно совершенно невинной девой, Ноэль размышляла о неожиданно открывшихся возможностях, поражаясь тому, что, оказывается, и такое возможно, трогала себя за пылающий сосок, вершинка которого по-прежнему возбужденно торчала, хотя другой уже успокоился…

Между ног было липко, хотелось помыться, но еще больше хотелось какого-то продолжения. Уже не секса, а нежности, тепла, объятий… Но Аарон вернулся полностью одетым и заговорил о другом: начал расспрашивать о первом туре гонки. Сразу стало холодно и неловко за свою откровенную, пошлую наготу и особенно за торчащие поверх корсета соски.

Подхватив одежду, Ноэль последовала примеру Аарона и скрылась в ванной. А когда вернулась, вновь оказалась засыпана вопросами о заезде, который не видел Аарон, и об участвовавших в нем паромобилях. Пришлось рассказать о своих впечатлениях от гонки и от новейшего мобиля, который произвел настоящий фурор. Аарон слушал очень внимательно, покусывая губу и хмуря брови. Посмеялся рассказу о том, что водителем скандального аппарата оказалась девушка, а после вдруг начал прощаться: шагнул ближе, дернул на себя и, со странным вызовом глядя в глаза, задрал на Ноэль юбку, попытался нащупать через ткань панталончиков выпирающий шарик анальной игрушки, не нашел его и вскинул бровь:

— Разве я разрешал тебе ее вынимать?

— А разве на это нужно разрешение?

— О да! И его еще требуется заслужить. Впрочем, сегодня ты была так хороша, что я готов простить тебе любое непослушание, дорогая.

Ноэль ахнула, почувствовав, как две сильные ладони сжали ей ягодицы, Аарон засмеялся удовлетворенно. И только когда дверь за его спиной закрылась, вдруг стало понятно, что же с самого начала показалось неверным, неправильным, не таким: за все это время не было сказано ни единого слова любви и никто из партнеров по великолепному, яркому сексу и не подумал потянуться к другому с поцелуем…

Глава 21

Когда Аарон ушел, Ноэль тщательно, даже с какой-то брезгливостью отдраила оставленную ею в ванной комнате игрушку, но все равно после некоторое время сидела, вертела подарок в руках и решала, не выкинуть ли его вовсе. Просто потому, что не оставляла неприятная мысль: ранее игрушка вполне могла побывать внутри у других дам, с которыми сексуальный и раскованный господин Соммерет-л'Иго вступал в половую связь…

Доказательств этому, понятно, не было никаких, но сомнения, раз возникнув, уходить не хотели. Ноэль сначала ругала себя за такие вот глупости, обзывала неженкой и идеалисткой, а потом начала целенаправленно прокручивать в голове недавние интимные сцены, вспоминая наслаждение, которое получила в процессе. Подобное действительно помогло, потому что физическое удовольствие, подаренное Аароном — первым в жизни Ноэль настоящим любовником! — было таким обжигающе жарким, что за ревом этого внутреннего огня в очередной раз стал неслышным голос разума. Да и все неприятные моменты, наверно, неизбежные в период схождения, притирки двух взрослых, сложившихся личностей, выгорели, превращаясь в пепел.

Мысли об огне вернули к творчеству. Ноэль было потянулась мысленно к кубу, в котором у горна и наковальни колдовал Киран Диггори, но одернула сама себя, заставляя обратить внимание на другой, где сливался в любовных объятиях с пока еще совсем непрорисованным персонажем Аарон Соммерет-л'Лиго. И переход этот…

Господи!

Ноэль даже вздохнула, вдруг отчетливо понимая: если живая картина с кузней и по заложенной идее, и по исполнению, и по эмоциональной окрашенности даже сейчас, на этапе наброска была чем-то достаточно близким к искусству, то заключенное в куб воплощение заказа Аарона — всего лишь порнографией. Которая и после доведения ее до ума так и останется качественной, дорогой, профессионально сделанной и отточенной, но всего лишь срамной картинкой.

В чем тут было дело? Ответа на этот вопрос не нашлось. Так что, потратив некоторое время, чтобы попытаться устыдить себя (как ни крути, заказ ведь, на исполнение которого уже дала согласие!), Ноэль все-таки потянулась к картине с кузней. Сначала магически, но в какой-то момент все захотелось видеть еще и глазами, так что, поднявшись