Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай

Его глаза стали внимательнее.

Марк первым вернул разговор в деловое русло.

— Хорошо. Что должно быть в тосте?

— Вы должны сказать не «мы рады приветствовать вас в рамках мероприятия», а что-то человеческое.

— Например?

Варя открыла чистую страницу.

— Например: «Спасибо, что вы сегодня здесь. Для нас “Северное сияние” — не просто проект с хорошей экономикой. Это шанс сделать место, мимо которого город слишком долго проходил, точкой притяжения. И я рад, что рядом люди, которые видят в развитии не только цифры, но и ответственность». Вот так. Просто. Чётко. Без ощущения, что вы сейчас закроете всем ипотеку и душу.

Степан кашлянул, явно скрывая смех.

Марк медленно поднял глаза.

— Повторите последнюю часть.

— Какую?

— Про ипотеку.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это была художественная формулировка для внутреннего пользования.

— Вы считаете, я выгляжу так, будто могу закрыть людям душу?

— Если будете читать исходную речь — да.

— А ипотеку?

— Это уже зависит от финансового блока.

Степан снова рассмеялся, но теперь в его смехе было что-то острое.

— Марк, я бы включил это в программу. Гости оценят.

— Не включим, — сказал Марк.

— Жаль.

— Я тоже скорблю, — сказала Варя. — Но бренд должен выжить.

Дальше они работали почти два часа.

Или, точнее, спорили с рабочими материалами в руках.

Марк требовал сдержанности. Варя требовала воздуха. Степан предлагал «не забывать статусность события», что в его исполнении обычно означало «убрать всё, что придумала Плюшкина, пока оно не понравилось гостям слишком сильно». Варя на каждую его гладкую поправку находила две живые альтернативы. Марк иногда поддерживал Степана, иногда Варю, но всё чаще оставлял именно Варин вариант — если она могла доказать его пользу.

А она доказывала.

С азартом.

— Интерактив с гостями не нужен, — сказал Марк, просматривая её набросок.

— Нужен.

— Мы не будем устраивать викторину.

— Я не предлагаю викторину. Я предлагаю короткий блок «вопрос вечера»: гости на карточках пишут, чего им не хватает в современных городских пространствах. Потом мы выводим несколько ответов на экран. Это вовлечение, а не балаган.

— Риски?

— Самый большой риск — кто-то напишет умнее, чем наш рекламный отдел.

— Варвара Андреевна.

— Ладно. Риск — появятся неудобные ответы. Но это не плохо. Это покажет, что мы умеем слушать.

Степан покрутил ручку в пальцах.

— Или покажет, что мы сами открыли дверь для критики.

— Критика всё равно существует, — ответила Варя. — Вопрос в том, мы делаем вид, что её нет, или умеем с ней работать.

— Красивая позиция, — сказал Степан. — И очень рискованная.

— Всё живое рискованно.

— Особенно когда живое получает слишком много свободы.

Марк поднял на него взгляд.

— Степан.

Тон был спокойный.

Но Варя уловила предупреждение.

Степан тоже.

— Я о формате, — мягко сказал он.

— Тогда формулируй точнее.

Варя сделала вид, что записывает, хотя на самом деле в голове у неё вспыхнуло короткое и тревожное: Марк снова ставит границу. При Степане.

Это было приятно.

И плохо.

Потому что Степан смотрел.

Слишком внимательно.

К пятнице Варя уже ненавидела слово «согласование» почти так же сильно, как любила слово «утверждено».

Подготовка к вечеру превратилась в отдельный вид корпоративного спорта. Она переписывала сценарий, согласовывала свет, спорила с подрядчиками, выбирала порядок выступлений, проверяла карточки для гостей, переписывала текст ведущего, убирала из презентации фразы, от которых хотелось немедленно стать занавеской, и трижды поднималась к Марку репетировать тост.

Репетиции были отдельным испытанием.

Первая прошла в его кабинете.

— Начинайте, — сказала Варя, устроившись напротив с блокнотом.

Марк взял лист.

— Уважаемые партнёры и коллеги…

— Стоп.

Он поднял глаза.

— Я сказал три слова.

— Два из них уже слишком тяжёлые.

— «Уважаемые»?

— «Партнёры и коллеги» в начале звучит как открытие годового отчёта. Попробуйте проще.

— Как?

— «Добрый вечер. Спасибо, что пришли». Вот так. Не надо сразу строить стену из должностей.

Марк посмотрел в текст.

— Добрый вечер. Спасибо, что пришли.

— Лучше. Но не так, будто вы подозреваете гостей в попытке уйти.

— Я не подозреваю.

— Лицо подозревает.

— Опять лицо?

— С ним многое связано, Марк Романович. Особенно когда проект называется «Человеческое лицо компании».

Он положил лист на стол.

— Варвара Андреевна, если вы ещё раз скажете слово «лицо» таким тоном…

— Пункт 7.3?

— Именно.

— Тогда скажу иначе: выражение вашего стратегического фасада требует корректировки.

Он молчал.

Потом тихо сказал:

— Это хуже.

— Зато вы почти улыбнулись.

— Я не улыбался.

— Я сказала «почти». Не лишайте меня профессиональной радости.

Вторая репетиция прошла в малой переговорной, потому что в кабинет Марка внезапно пришли юристы, и Варя, услышав фразу «надо обсудить формулировку ответственности», добровольно покинула помещение с быстротой человека, который дорожит своим остаточным оптимизмом.

В малой переговорной Марк произнёс тост уже лучше. Почти естественно. Но на фразе «я рад, что вы с нами» снова включил лицо человека, который рад по решению совета директоров.

— Нет, — сказала Варя.

— Что опять?

— «Я рад» не должно звучать как «я допускаю ваше присутствие».

— Вы придираетесь.

— Я работаю.

— Вы наслаждаетесь.

— Немного.

Он опустил лист и посмотрел на неё.

— Вы опасный наставник.

— А вы трудный ученик.

— Я генеральный директор.

— В этой комнате вы мужчина, который учится говорить тост так, чтобы гости не начали мысленно искать выход.

Марк замолчал.

И вот тут Варя вдруг поняла, что фраза прозвучала слишком лично.

Не грубо. Не дерзко. Просто она сняла с него должность на секунду.

А он не вернул её сразу.

Он стоял напротив, с листом в руке, чуть уставший после длинного дня, строгий, красивый до раздражения, и смотрел так, будто услышал не замечание по тосту, а что-то гораздо более опасное.

— Повторим, — сказал он.

Голос был ниже.

Варя быстро кивнула.

— Повторим.

Третья репетиция прошла уже в зале мероприятия, за два часа до начала.

Зал находился на верхнем уровне делового центра, не в самом офисе, а в пространстве с панорамными окнами, мягким светом и видом на вечерний город. Организаторы расставляли стойки регистрации, проверяли экран, выравнивали кресла в зоне выступлений, поправляли цветочные композиции на столах. Всё выглядело дорого, красиво и опасно близко к тому типу мероприятий, где люди говорят «как приятно видеть вас» с лицом «напомните, кто вы».

Варя носилась между подрядчиками, как яркий метеор с планшетом.

— Нет, карточки для гостей должны лежать не на стульях, а у стойки регистрации. На стульях они потеряются, сомнутся и будут выглядеть как следы отчаяния. Да, экран проверяем ещё раз. Нет, заставка не должна мигать. Это не распродажа кухонь. Где ведущий? Почему я не вижу ведущего? Кто видел ведущего?

— Варвара Андреевна, — раздался за спиной голос Марка.

— Если вы пришли сказать, что всё должно