Пара прицепов для босса - Злата Зорич

не хочу превращаться в ту, кто вечно ноет. Вы и так столько раз выручали меня, столько раз шли навстречу… А я, по-моему, только и делаю, что вас подвожу. Вам нужны сильные и эффективные сотрудники в команде, а не такие, как я…

Воронцов ответил не сразу. Подошёл ближе, нарушая дистанцию между нами. Так близко, чтобы я не могла даже отвести глаза.

— Сильные — это не те, кто никогда не падает. А те, кто поднимается, даже когда не может. Думаю, вам хорошо известно, что вы как раз одна из таких.

Я покачала головой.

— Послушайте, — продолжил он. — Я могу быть резким и требовательным, но я не идиот. Если вы провалитесь — мне же будет хуже. Потому что вы реально хороши. Если что-то пошло не так, если у вас что-то случилось, расскажите мне. В моих интересах это решить!

— Не всё можно решить, — с трудом выговорила я. — И не все можно сказать. Иногда проще промолчать, чтобы не выглядеть жалкой. Чтобы не раскваситься перед человеком, который тебе… ну… перед начальником.

Воронцов чуть прищурился.

— А если вы раскваситесь — то что? Я вас уволю что ли? Так вы думаете?

Я пожала плечами. Мне хотелось заплакать, но я изо всех сил сжалась в комок внутри, чтобы не допустить этого.

— Это же работа, — выдавила я. — А не кабинет психолога…

— Если не хотите рассказывать — не рассказывайте, — резко ответил Воронцов, раздраженный моим упрямством. — Я вообще-то хотел с вами о другом поговорить…

— Слушаю, — я поправила пиджак, убрала с лица волосы, желая вернуть себе деловой и собранный вид.

— Я собираюсь перевести вас на должность старшего маркетолога, — сообщил Воронцов. — Подготовим приказ до конца недели. Условия обсуждаются, но базово — повышение оклада и расширение зоны ответственности. Поздравляю. Вы это заслужили.

Я едва заметно вздрогнула.

— Старшего маркетолога?

— Да. Честно говоря, это давно напрашивается. Вы фактически совмещали две должности и это, разумеется, неправильно. Теперь вы сможете сконцентрироваться на основных задачах.

— Но это... — я осеклась. — Это значит, что я больше не буду работать здесь?

Я кивнула на свой стол, который находился прямо напротив его кабинета.

— Конечно. Задачи у вас будут стратегические, больше выездов, больше самостоятельности... — Воронцов начал вдохновенно описывать мои перспективы, но, увидев выражение моего лица, осекся. — Я думал, что вы обрадуетесь…

Но я не обрадовалась. Почему-то это известие, которое должно было вдохновить, сжалось в груди тревогой.

Значит, он действительно хочет убрать меня… Подальше от своих глаз. Убрать, потому что всё вышло из-под контроля. Потому что я сама — вышла из-под контроля. Потому что рядом со мной — одни проблемы.

— Спасибо, — выдавила я. — Это неожиданно. Просто... надо переварить.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я думал, что вы этого хотите. Больше не будете носить кофе, а сконцентрируетесь на маркетинговых задачах…

— Да, я же сказала… — прошептала я. — Спасибо.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Может, он и правда решил, что я — обуза. Что легче отодвинуть меня подальше от себя…

— Рита? — тихо позвал Воронцов. — Так что у вас случилось? Скажите?

Я медленно подняла на него глаза. Сердце билось где-то в горле. Рассказать ему — это значит снова обнажить перед ним свою слабость. Перед человеком, который ненавидит слабости, не позволяет себе ни одной... Но теперь — какая разница? Он хочет отослать меня подальше. Я уже вряд ли что-то еще испорчу.

— Вы знаете, — продолжил он, — у сильных женщин есть одна проблема. Когда они всё делают сами, тащат на себе, держатся, держатся, держатся — их почему-то перестают спрашивать, не тяжело ли им.

Я слабо усмехнулась. Эта мысль была до боли знакома.

— Так вот, — добавил Воронцов. — Я вас спрашиваю. Так что говорите.

Глава 18

Некоторое время я молчала, подбирая слова, собираясь с духом. Воронцов терпеливо ждал, когда я наберусь смелости, и я наконец решилась.

— У меня дома сейчас всё очень сложно, — начала я, понизив голос. — Бывший муж вернулся и... Он не хочет уходить. Просто заявился без предупреждения, забрал у соседки старшую дочь. Ведёт себя так, будто не было этих нескольких месяцев… Будто он снова глава семьи. А я… я просто… не понимаю, что делать. Я хочу развода, а он угрожает, что расскажет в суде, будто я оставляю детей одних и… шляюсь. Да и с квартирой всё непонятно. Он утверждает, что имеет право на нее.

Лицо Воронцова застыло. Челюсть напряглась. Он не перебивал, слушал меня очень внимательно.

— Всё не так страшно, — попыталась я разрядить обстановку, почувствовав что слишком сгустила краски. — Я не должна была вас этим грузить. И это не должно влиять на мою работу. Просто вы сами спросили…

— Он угрожает вам? — спросил Воронцов тихо, но в его голосе было что-то такое, что заставило меня напрячься.

— Нет, я, наверное, не правильно выразилась, — уточнила я. — Он просто хочет, чтобы все было… по-прежнему? Не понимая, что по-прежнему уже никогда не будет. И говорит, что, если я затею развод, то он заявит свои права на детей и квартиру…

— Этого уже достаточно, — проговорил Воронцов, глухо. — Этого более чем достаточно...

Я смотрела на него — и не понимала. Почему он так взвинчен? Почему моя история вызвала в нём такую реакцию? Будто это касалось не просто подчинённой. Не просто женщины, с которой он работает. Будто речь шла о ком-то… гораздо большем.

— Простите, — выдохнула я. — Я не хотела… Я понимаю, это не ваше дело…

— В том-то и дело, — отрезал он, — что теперь уже моё. Пойдемте к юристу.

Он рванул по коридору, и мне пришлось поспешить за ним.

Воронцов постучал, приоткрыл дверь кабинета.

— Можно к вам?

— Конечно. Вы насчет дела Кузнецовой?

— Именно, — кивнул Воронцов. — Мы хотим узнать, насколько обоснованы претензии её мужа.

Он заставил меня повторить все то, что я уже ему рассказала, после чего юрист ненадолго задумался.

— Квартира же была приобретена в браке? — начал он осторожно.

— Да, — ответила я. — Но оформлена только на меня.

— Это не имеет значения. Если покупка была совершена во время официально зарегистрированного брака — значит, имущество считается совместно нажитым, независимо от того, на кого оформлено. Даже если вы платили из своих средств, если только это не были документально подтверждённые личные деньги, полученные, к примеру, по наследству.

— Да, это было наследство, полученное от моей бабушки, — сообщила я. — Маленькая квартира в моем родном городе. Мы продали ее и деньги использовали как первоначальный взнос.

— Это будет учитываться, но не отменяет его