Пара прицепов для босса - Злата Зорич

Надо было писать речь. Надо было собрать блок по бренду. Надо хотя бы на минуту отключиться от того, что внутри меня.

Я накрыла стопку бумаг рукой, устало уронила голову на неё и какое-то время просто сидела — в полусне, в тишине, в тупике между личной катастрофой и чужими ожиданиями.

Потом собрала волю в кулак и взяла в руки телефон. На сегодня у меня было запланировано еще одно неприятное дело. И откладывать его дальше уже невозможно. Конференция — через три дня. Баба Таня могла остаться с девочками днём, но не на несколько суток. Мне нужна была мама. И я знала, какой будет цена за ее помощь.

— Мам... Привет. Мне нужно, чтобы ты приехала. — я нервно сглотнула. — На несколько дней. Побыть с девочками.

— Что случилось? — сразу же забеспокоилась она. — Ты заболела?

— Нет. У меня командировка.

— А Денис?

Я прикрыла глаза, собираясь с силами.

— Его не будет. Мы с ним... Мы больше не вместе, — проговорила я быстро. — Он не живёт с нами больше.

На другом конце провода повисла тишина.

— И давно? — наконец прервала молчание мама.

— Несколько месяцев. Он... уехал. Мы разводимся.

— Ты совсем с ума сошла, Ритка? — голос матери вдруг из обеспокоенного стал резким. — Зачем сразу разводиться? Двое детей! Ты чем думала, прежде чем выгонять его?

— Я его не выгоняла, мам, — устало ответила я. — Он сам ушёл. И ты прекрасно знаешь, каким он был. Ты же сама всё видела.

— Но, знаешь, я видела, что и ты тоже не подарок! — заявила мама. — Ты у меня тоже девочка сложная. Знаешь, как про таких говорят? Баба с яйцами! А яйца нужно оставить мужику…

— Мам, — я резко прервала поток непрошенных советов, — если бы я, как ты сказала, оставила бы яйца мужику, мы с девочками уже давно оказались бы на улице! Без крыши над головой! И без средств к существованию! Я вынуждена была взять все в свои руки, потому что Денис ничего на себя не брал!

— Нет, это ты не сегодня такой стала! Ты всегда была такой! — продолжила спорить мать. — Работа тебе всегда была важнее, чем семья! Хорошо хоть родить успела… Не удержала мужа — и теперь ищешь виноватых? А как девочки? Ты о них подумала?

Я закусила губу до крови. На мгновение мне захотелось бросить трубку. Но я не могла. Мне нужна была ее помощь.

— Мам... Просто приезжай, пожалуйста. Только на эти три дня. Я всё объясню, когда ты приедешь. Правда. Мы лучше лично поговорим.

Опять пауза. Долгая, тягучая, как сироп.

— Ладно. Приеду. Но знай, я не одобряю всего этого!

— Я знаю. Спасибо.

Я отключила звонок и, не отпуская телефон, села на пол прямо посреди кухни. Мама приедет. Но вместе с ней — и всё, от чего я убегаю прямо сейчас: чувство вины, стыда, обманутые чужие ожидания.

Глава 21

Аэропорт встретил меня запахом кофе, тяжестью чемоданов и оглушающим гулом голосов в динамиках. Я огляделась — Воронцов уже ждал меня у стойки регистрации. Строгая белая рубашка, лёгкая небрежность в волосах, уверенность в осанке. Он выделялся в этой толпе.

Я подошла, стараясь держаться спокойно. Позади остался нелегкий разговор с матерью, не менее сложный разговор с Соней, прощание с дочками — нам впервые придется расстаться на целых три дня. Но теперь, когда я зашла в аэропорт, я будто пересекла какую-то невидимую черту, отделяющую меня от всех этих проблем.

Слишком много переживаний вместили в себя последние сутки. Но в итоге я все-таки оказалась здесь. В гуле голосов, объявлений, среди толпы с чемоданами на колёсиках. А внутри — странная лёгкость. Как будто на время мне позволено исчезнуть. Исчезнуть из дома, из ссор, из чужих ожиданий. Просто немного побыть собой.

Воронцов поднял взгляд, посмотрел на меня, и я вдруг почувствовала, как меня отпускает напряжение. Всё это — где-то там, в другой жизни. А здесь только мы. Впервые наедине так надолго.

И напряжение с одной стороны начало меня отпускать, но с другой — накатывало новое напряжение. Волнительное, приятное. Я искренне улыбнулась своему как обычно строгому начальнику, подходя ближе.

— Вы как будто сбежали из дома, — усмехнулся он, изучая мой вид. Я действительно выглядела так: пиджак нараспашку, волосы растрёпаны, лицо почти без макияжа. — Даже чемодан, кажется, собирали на бегу.

— Так и есть, — пробормотала я. — Вы попали в точку.

Его взгляд снова прошёлся по мне, уже гораздо внимательнее. Он, кажется, тоже чувствовал себя по-другому сейчас, когда мы оказались вне стен офиса. Как будто ему уже можно было не скрывать свою заинтересованность во мне.

Я нервно поправила ремешок сумки и отвернулась, чтобы скрыть смущение, и мы вместе подошли к стойке регистрации. Но внутри мне было, конечно, по-женски приятно его внимание. Этот его взгляд снова напоминал мне: ты живая, ты желанная, тебя видят.

— Как дела дома? — негромко спросил он, когда мы получили свои посадочные и направились к гейту. — Вас больше… Никто не беспокоил?

Вопрос был простой, почти дежурный. И в любой другой день я бы начала рассказывать, но сейчас мне не хотелось возвращаться туда даже мыслями. Не хотелось грузить проблемами ни его, ни себя.

— Всё нормально, — сказала я после паузы. — Давайте не будем говорить про дом?

Он пожал плечами.

— Ну если не хотите делиться...

Воронцов не сказал больше ни слова об этом. Умолчал он и о том, что в том, что нас с девочками действительно больше не беспокоили, была его заслуга. И я тоже молчала. Не стала говорить, что видела их с Денисом. Оставила этот разговор на далекое "потом".

Таким образом мы словно заключили негласный пакт: эта поездка — вне всех проблем. И от этого, кажется, стало даже чуточку легче дышать.

Но когда самолет покатился по взлетной полосе, я сжала подлокотник, стараясь, чтобы Воронцов не заметил моей нарастающей паники.

Но разве может что-то скрыться от его внимания?

— Боитесь летать? — спросил Воронцов, когда мы уже оторвались от земли и кабина начала чуть вибрировать.

— Терпеть не могу, — призналась я, даже не пытаясь соврать. — Вроде понимаю, что это безопаснее наземного транспорта, статистика и всё такое... Но каждый раз думаю, что это мой последний полёт.

Он слегка повернулся ко мне, приподняв бровь.

— Держитесь довольно спокойно.

— Я просто неплохо умею имитировать, — усмехнулась я и закусила губу. — Сказывается опыт семейной жизни.

— Тогда может немного