Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

— О, и всего-то? — говорит Джексон с таким количеством сарказма, что Крис раздражённо фыркает, но Черри продолжает так, словно вообще его не слышала. Кто знает, может, и правда не слышала?

— В общем, в этом вся суть, — говорит Черри, кивая.

— Я знаю, звучит безумно, — говорю я. — И если бы я сам несколько раз не видел её способности в действии, то, вероятно, тоже бы не поверил. Но нам нужно передать эту информацию полиции.

Я никогда не забуду, как она ходила по кабинету, двигаясь почти как банши, ведомая вещами, которых я не мог видеть, и иногда задавала мне вопросы тем более низким, хриплым голосом, настолько отличавшимся от её обычного. Я давно не видел ничего настолько захватывающего. Если она настолько завораживает, какой же была её мать на пике своей силы?

— Тогда передавай полиции. Зачем ты звонишь мне?

— Чтобы услышать ваш взгляд на происходящее и проверить ваш энергетический след, — говорит Черри, всё такая же невозмутимая.

Честно говоря, надо отдать ей должное. У Джексона есть доказанная способность отвлекать людей (обаянием, раздражением или откровенной провокацией), но Черри словно собака с костью, решительно настроенная получить то, за чем пришла.

Я восхищаюсь этим.

— Проверить мой энергетический след? Как в аниме? Не хочу ставить под сомнение ваше ремесло, но…

Черри даже не моргает. Она слегка наклоняет голову и смотрит в камеру так, будто через неё может заглянуть в душу моего брата. И кто знает? Может, и может.

— Пожалуй, именно это я и делаю. Ставлю под сомнение.

— Мне всегда кажется забавным, что именно наши собратья из магического народа подозрительнее всего относятся к нам, оракулам. Почему вы принимаете как должное, что можете превращаться в волка, а потом возвращаться в человеческий облик с одеждой в целости, но вам трудно поверить, что у кого-то есть склонность к ясновидению?

— Вообще-то, она права, знаешь, — говорит Кристофер, и это едва ли не последнее, чего я от него ожидал, потому что, хотя младший брат уже чертовски меня раздражает, я понимаю его нежелание верить.

Когда мы, магический народ, раскрылись несколько поколений назад, всё началось довольно постепенно. Первыми были перевёртыши, затем криптиды, потом ведьмы и прочие, против кого существовало куда больше религиозных предубеждений. Оракулы, гадалки и прорицатели входили в ту последнюю группу.

Так что да, экстрасенсы были законным магическим видом, но самозванцев было столько, что даже магический народ сомневался, когда кто-то заявлял, будто обладает такими способностями. И хотя Офелия была достаточно популярна, чтобы иметь собственный разворот в журнале, пик её славы пришёлся на времена наших родителей и, может быть, Лютера с Крисом. Джексон, который больше чем на десятилетие младше Лютера, о ней бы не слышал, так что его сомнения в её наследии понятны. На этот раз он ведёт себя довольно разумно.

Жаль только, что он решил проявить разумность в самый неудобный момент. Почему он не может проявлять такую проницательность, когда решает, какую Instagram-модель привезти в свой пентхаус? Это сэкономило бы мне столько времени на то, чтобы заставлять наш юридический отдел стряпать очередное соглашение о неразглашении, чтобы потом не всплыли неловкие истории или фотографии.

Может, моему брату нужна терапия. Мы все какое-то время ходили к терапевту после смерти мамы, и я определённо считаю, что нам всем стоит снова пойти, чтобы справиться с тем, что только что произошло в нашем доме, но я не могу не думать, что моему младшему брату, возможно, пошла бы на пользу более практическая CBT37.

И под этим я имею в виду когнитивно-поведенческую терапию, а не тот вид CBT38, которым он занимается с Instagram-моделями.

Мерзость. Это можно добавить в мой всё удлиняющийся список вещей, о которых я не хочу думать в контексте кого-либо из младших братьев и сестры. Или старшего брата, если уж на то пошло.

— Я к тому, что людям куда сложнее притвориться перевёртышем, чем притвориться экстрасенсом. А ещё есть ведьмы и другие, кто тоже заявлял о способностях, которых у них не было, — говорит Джексон довольно приятным тоном, и я уже не впервые задаюсь вопросом, какая часть его легкомыслия — это игра, а не признак того, что он особенно недалёк.

— Справедливо, — говорит Черри. — Но я не прошу за это денег. Так что если я мошенница, то из меня хреновая мошенница.

— Или вам нужны не деньги.

Черри открывает рот, будто собирается тут же что-то парировать, но внезапно замирает, её спина выпрямляется как шомпол39. Я почти мгновенно улавливаю всплеск её феромонов: сера и кислота с резкими нотами адреналина.

— Джексон, вам нужно выйти из квартиры и приехать сюда прямо сейчас, — её тон не низкий и не одержимый, но он куда серьёзнее, чем я слышал от неё вне видения.

Разумеется, мой младший брат лишь усмехается.

— Слушайте, если вы хотите попросить о моём обществе, есть куда менее драматичные способы⁠…

Внезапно Черри вырывает телефон у меня из руки и подносит близко к лицу.

— Джексон ВанМарк, в вашей квартире кто-то есть, и он намерен причинить вам вред.

Тревога пронзает меня. Я вскакиваю на ноги и выхватываю телефон обратно.

— Джексон! Мне плевать, считаешь ли ты это глупостью, ты сейчас же уходишь оттуда! Я отправляю дополнительную охрану, и тебе лучше позвонить своей! — я смотрю на Криса: — Проследи, чтобы все, кто у нас сейчас на связи, немедленно направились туда.

— Уже!

— Ребята, — говорит Джексон, всё ещё усмехаясь, но уже куда нервнее, чем прежде. — Вы правда думаете⁠…

— Слушай, Джеки, может, Черри нам врёт и проворачивает аферу, но я ни за что, мать твою, не стану так рисковать. Уходи оттуда. И если охрана ничего не найдёт, разрешаю тебе издеваться над нами с Крисом до скончания веков, даже больше, чем ты уже это делаешь. Но я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, ты меня понял?

Я не осознаю этого, но уже на полпути к гаражу, ключи в руке. Не совсем помню, как вытащил их из кармана, но радуюсь своей быстрой реакции.

Крис уже прямо за мной, когда я сажусь в машину, он разговаривает по телефону и орёт на охрану. Я бросаю взгляд на экран своего телефона и с облегчением вижу, как Джексон хватает ключи и портативную зарядку, чтобы уйти.

Это облегчение исчезает, когда раздаётся глухой удар, и вдруг мой брат роняет телефон.

— Джеки! — кричу, глядя на крупный план его дорогого плиточного пола. —