Хранитель Ада - Нова Блек

Ричард не произносит ни слова. Только смотрит на свою дочь, которая распростерлась на полу, сотрясаясь.

— Твоя дочь ходит за мной по пятам, как чертова пиявка, — говорю я категорично. — Сколько бы раз я ни говорил ей «нет», она отказывается слушать. У меня нет терпения на это дерьмо, Ричард. Если она еще раз подойдет ко мне, наш бизнес закончен.

Его лицо темнеет, он смотрит на Линду с едва скрываемой яростью. Я вижу, как в его голове крутятся колеса. Он любит свою дочь, никогда не говорит ей «нет», но не настолько, чтобы рисковать всем, что он построил, не настолько, чтобы рисковать тем, что я не буду в его команде. Мои навыки лучшее, что могут предложить деньги, я устраняю людей, имена которых большинство боится даже произносить. Если я не буду принимать его задания, то потеряю власть.

— Линда, — кричит он. — Это правда?

— Папа, пожалуйста…

Он стукнул стаканом с виски.

— Я задал тебе вопрос.

Слезы текут по ее щекам.

— Я люблю его, папа. Я люблю его! Он должен быть со мной, а не с ней.

— Хватит.

Он медленно выдыхает, затем смотрит на меня.

— Считай, что с этим покончено, Дэмиен. Этого больше не повторится.

Линда всхлипывает.

— Пожалуйста, нет, не делай этого. Я остановлюсь, клянусь. Я больше не подойду к нему».

— У тебя был шанс, девочка.

Ричард жестом подзывает одного из своих людей, который выходит вперед.

— Звоните.

— Нет! — задыхается она, цепляясь когтями за пол. — Папочка, пожалуйста, только не он! Кто угодно, только не он!

Но уже слишком поздно. Телефонный звонок сделан, и через несколько минут ее судьба предрешена.

Брак по расчету. Мужчина на другом конце провода нетерпелив, и я слышу его волнение через динамик.

Она падает в обморок, истерично плача, но мне наплевать.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но не раньше, чем нанесу последний удар.

— Линда, если будет следующий раз, я не буду так милосерден.

Глава 17

Амелия

Я хожу взад-вперед. Я шагаю так часто, что кажется, будто мои ноги сейчас отвалятся, но я не могу остановиться. Мои мысли слишком громкие, мои эмоции слишком грубые. Эта женщина такая красивая, несмотря на то что она гниет изнутри. И она находится в замкнутом пространстве с Дэмиеном.

Моим Дэмиеном.

Мысль приходит незамедлительно, как инстинкт, который всегда был рядом. Когда я начала думать о нем как о своем? Когда границы между страхом и любовью размылись и превратились в нечто, что я не могу распутать? Может быть, тогда, когда он позволил мне увидеть те части себя, к которым никто другой никогда не прикасался. Может быть, тогда, когда он содрал свою кожу и позволил мне увидеть под ней кровоточащее сердце.

Я до сих пор не могу поверить, что этот сильный, пугающий мужчина когда-то был избит и оставлен умирать от голода. От одной мысли об этом у меня скручивает живот. Я ненавижу думать о том, что ему пришлось пережить, о том, что у него украли.

Он убил того, кто сделал это с ним.

И правильно.

Боже, что со мной стало? Если бы моя мать услышала меня сейчас, если бы узнала, какие мысли кружат у меня в голове, она бы решила, что я проклята, одержима. Она отвернулась бы от меня, как и остальные в деревне, но разве всё действительно настолько чёрно-белое?

Телефон звонит, разрывая мои мысли. Я вздрагиваю и начинаю шарить в поисках. Это Руби.

— Привет.

— Девочка, с тобой всё в порядке? — в её голосе слышна тревога. — Почему ты не отвечала на мои сообщения?

Я стону, потирая висок.

— Я ужасна в переписке, ты же знаешь.

— Ты отвратительна, Амелия. Из-за тебя я волнуюсь. Ладно, что у тебя? Ты на работе?

— Эм, нет, я… дома. — Я оглядываюсь по сторонам в ресторане. Это самое близкое к дому, что у меня когда-либо было.

— Отлично! Я в том милом кафе неподалёку от ресторана. Сможешь прийти?

Я колеблюсь. Я могла бы остаться здесь, застряв в своих мыслях, мерить шагами пол в ожидании возвращения Дэмиена, а могла бы выбраться из головы и хоть немного повеселиться.

— Да, я приду.

— Отлично! Ах, но… — Руби запнулась. — Я с братом, хорошо?

Её брат? Какая разница? Мне нужна отвлекающая мысль, нужно быть где угодно, только не здесь.

— Без проблем, — отвечаю я.

— Тогда увидимся! — радостно восклицает она.

По пути туда краем глаза я замечаю движение.

— Привет, малышки, — шепчу я стайке бездомных кошек, сбившихся вместе, и уже тянусь в сумку.

Я всегда ношу с собой корм для котов. Стоит только распаковать пакет, как начинают появляться новые. Одна, две, три — о Боже — четыре. Пять. Шесть?

Они что, размножаются прямо на глазах? Я что, призвала армию?

Я приседаю, высыпая корм на тротуар.

— Так, так, всем хватит. Без толкотни.

Они тут же набрасываются на еду. Кот с рваным ухом трётся о мою щиколотку.

— Я бы забрала вас всех домой, если бы могла.

Но я не могу. У меня даже своего дома нет. Может, именно поэтому я так сопереживаю бездомным, сама чаще всего чувствую себя такой же потерянной.

Вздохнув, я оставляю им весь пакет и иду дальше.

Я захожу в кафе и сразу замечаю Руби у окна, она отчаянно машет мне рукой.

Я спешу к ней, и она крепко обнимает меня. Я отвечаю с той же силой.

— Я тоже скучала, — смеюсь я.

— Почему ты всё время исчезаешь? Я так за тебя переживала.

— Прости, — виновато говорю я, почесав затылок. — Я просто… ужасно отвечаю на сообщения.

— Тебе повезло, что я тебя люблю.

— Знаю, — улыбаюсь я.

— Это мой брат, Тео, — говорит она, кивая на парня рядом.

Тео поднимается, вежливо улыбается.

— Привет, — произносит он.

Я жму ему руку.

— Приятно познакомиться.

— Тео приехал на пару недель, — объясняет Руби. — Я подумала, ну раз уж мы все здесь, почему бы не познакомить всех?

Я киваю, просматривая меню.

Руби вдруг оживляется:

— О! Ты дочитала те романы, что я тебе рекомендовала?

Я морщусь.

— Насчёт этого…

— Амелия!

— Я отвлеклась! — оправдываюсь я.

— На что?

Я открываю рот, потом закрываю. Да уж, ни за что я не расскажу ей, что ревнивый, яростный мужчина показал мне, что может довести меня до оргазма лучше любых слов на бумаге.

— На жизнь, — говорю я вместо этого.

Руби театрально вздыхает:

— Она безнадёжна.

Тео усмехается:

— В принципе, я понимаю. Я тоже особо не читаю романы.

Руби хватает себя за грудь и ахает:

— Предательство.

— Ты