Хранитель Ада - Нова Блек

— Больше не надо прятаться, — говорю я. — Ты была создана для того, чтобы я увидел эту чистоту. Чтобы я поклонялся. Позволь мне увидеть тебя всю.

Всегда послушная, когда это важно, она опускает руки. Платье оседает у ее ног и на мгновение я забываю, как дышать.

Она — абсолютное совершенство.

Мой взгляд пробегает по ее идеальной коже, изгибу бедер, длинным ногам. Она — нечто небесное, а я — жадный грешник, которому посчастливилось прикоснуться к ней.

— Ты идеальна, — вздыхаю я. — Ты разгадываешь меня. — поцелуй в нос. — Ты делаешь меня слабым. — поцелуй в губы.

Затем я прокладываю путь к ее горлу, мои зубы касаются ее ключиц. Я покусываю ее плоть, успокаиваю ее языком, целую ниже. Я добираюсь до ложбинки между ее грудями, и мои руки скользят к ней сзади, чтобы расстегнуть лифчик. Она напрягается, но я успокаиваю ее еще одним поцелуем.

— Ты моя, чтобы обожать, — говорю я. — Моя, чтобы лелеять.

Я захватываю ее грудь ртом, языком, руками. Она выгибается во мне, задыхаясь.

Я целую ее ребра, затем спускаюсь ниже, к животу. Мои зубы слегка царапают мягкую плоть, и ее пальцы путаются в моих волосах.

Я продолжаю спускаться вниз, останавливаясь на трусиках, все еще закрывающих ее от меня. Я дую теплым воздухом на влажную ткань, наслаждаясь ее дрожью.

— Стесняешься, как в прошлый раз?

Она качает головой.

Хорошая девочка.

Я снимаю кружева с ее тела и просто смотрю.

— Красивая, — простонал я. — Слишком красива для этого мира.

Ее грудь вздымается в неглубоком дыхании. Я провожу губами по внутренней стороне ее бедра, затем по другой, вдыхая восхитительный аромат ее киски.

— Бери, что хочешь, маленький цветочек, — говорю я.

Ее бедра робко покачиваются, но она хнычет, расстроенная тем, что не получает того, что ей нужно.

— Еще, — призываю я.

Я высовываю язык, дразня ее своим жаром, своим обещанием.

— Ни бог, ни культ, ни голос в твоей голове никогда не заставят тебя чувствовать себя грязной из-за этого, — прошептал я. Ты — богиня. Моя богиня, моя королева. Я преклоняю колени перед твоим алтарем, Амелия, и буду поклоняться тебе, пока ты не попросишь меня остановиться.

Ее тело содрогается, ногти впиваются в мой скальп.

— Да, маленький цветочек, вот так. Бери все, что хочешь, потому что сегодня и каждую последующую ночь я твой.

Она прижимается к моему рту, нащупывая свой ритм. Наблюдать за тем, как она обретает уверенность в себе, самое горячее зрелище, которое я когда-либо видел. Я ем ее, как изголодавшийся мужчина, как будто умру, если не вкушу каждую каплю ее удовольствия.

— Дэмиен… это так приятно.

От звука ее голоса у меня болит член, но это не для меня, пока нет.

Она отстраняется, ее спина выгибается. Только тогда я поднимаюсь, вытираю рот тыльной стороной ладони и смотрю на ее ошеломленное выражение лица.

Я бросаю ее на кровать.

Она едва успевает опомниться, как я оказываюсь над ней и прижимаю ее к себе. Я направляю свой член к ее мокрому входу и делаю паузу, чтобы принять ее в себя, широко раскрыв глаза, доверяя, желая.

— Скажи мне, что ты хочешь этого.

Она сглатывает, щеки раскраснелись.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

— Я буду нежным, — обещаю я.

Я медленно вхожу в нее, давая ей время привыкнуть. Ее ногти впиваются в мою спину, и я шиплю, смесь боли и удовольствия идеальна. Она тихонько плачет от напряжения.

— Это больно… там жжет, Дэмиен.

— Я с тобой, маленький цветочек. Просто дыши, впусти меня.

Она кивает и тело постепенно расслабляется. Я не двигаюсь, пока она не растает вокруг меня.

Я стараюсь быть медленным, нежным, но это она, это Амелия, поэтому я быстро теряю контроль.

Я беру ее жестко, поклоняюсь ей с каждым толчком, с каждым стоном, с каждым укусом, который оставляю после себя. Это преданность, то, для чего мы были созданы. Когда она, наконец, обмякает подо мной, тело бьется в конвульсиях, голос охрип от выкрикивания моего имени, я следую за ней. Глубоко. Так глубоко, что, клянусь, становлюсь ее частью.

Я медленно выхожу из нее, пальцы проходят по ее животу и скользят между ног. Она дергается от перевозбуждения.

— О, маленький цветочек, — промурлыкал я, просовывая в нее два пальца. — Ты меня ослушалась, — напоминаю я ей, пока она извивается. — Думала, что я оставлю это без внимания?

Я загибаю их внутри нее, прижимая к ее сладкому месту, она стонет.

— Пожалуйста… нет. Не надо больше.

— Нет, нет. Ты еще не можешь умолять.

Я опускаю свой рот к ней, язык находит ее набухшую, перевозбужденную киску. Она умоляет, говорит, что не может больше терпеть, и просит передохнуть.

Я не отстраняюсь.

Не раньше, чем она сломается снова.

Снова и снова.

Теперь она плачет.

— Пожалуйста, — всхлипывает она, — я не могу.

— Мой маленький цветочек, — бормочу я, — ты примешь все, что я тебе дам и тебе понравится каждая секунда.

Глава 19

Амелия

Я открываю глаза и чувствую, как меня обхватывают сильные руки. Я снова закрываю их и позволяю себе понежиться в них, почувствовать безопасность, защищенность. Чистое блаженство, до того, как придут мысли. Затишье перед бурей.

Я проверяю его хватку, но руки сжимаются вокруг меня, как стальные оковы.

— Куда это ты собралась? — его утреннего голоса достаточно, чтобы растопить любую женщину.

— В ванную, — шепчу я.

Он тихонько хмыкает, а потом его руки ослабевают настолько, что я могу выскользнуть. Я двигаюсь быстро, пока он не передумал.

Вскоре я заканчиваю свои дела и встаю перед зеркалом. Мои пальцы обводят кожу. Тело больше не кажется мне моим. Я сделала это, наконец-то потеряла последнее, что могло привязать меня к прежней жизни.

Я нарушила все правила, теперь я грешница.

Но, Боже, как же хорош грех. Дэмиен делает его похожим на рай. Как может то, что должно было проклясть меня, казаться спасением? Это справедливо? Я говорю себе, что не верю в то, что проповедует моя деревня. Я говорю себе, что не верю в их Бога, что я не религиозна. Но разве это останавливает чувство вины? Нет. Как бы я ни старалась, я не могу смотреть на себя, не видя в себе ту, кто разрушена.

Дэмиен материализуется позади меня в зеркале, темная тень, поглощающая свет. Долгое мгновение мы просто смотрим друг на друга. Он на меня, я на него.

Я любуюсь разницей, которую определенно почувствовала прошлой ночью. Он высокий, намного выше меня. Моя голова едва достает