Я тебя не предам - Анна Шнайдер

делала вечером. Я врала, разумеется — не рассказывать же про пляски на дискотеке в компании со Стасом? Я никогда не замечала за Володей ревности, но кто знает, как он себя поведёт после того, как я застукала его на горячем.

А может быть, меня прорвало, потому что я полдня тусила со Стасом? Понятия не имею, как это работает, но его неожиданное и, кажется, вполне искреннее внимание что-то во мне сломало. Крышка ящика, в котором я прятала свои эмоции, распахнулась — и на свет божий показалось уродливое чудовище моей обиды.

Мы с Володей были вместе давно. Он не был моей первой любовью — первая случилась чуть раньше и оказалась безответной и весьма разрушительной, — но второй и я думала, что последней. Я была довольна нашим браком и на многие мелочи закрывала глаза. Подумаешь, мы с Володей разные люди — я витаю в облаках, он исключительно приземлённая личность. В конце концов, это даже полезно! Я его одухотворяю, он меня заземляет. Подумаешь, задерживается на работе. Зато любит свою специальность, увлечён ею, да и успехов достиг — значит, надо гордиться, а не огорчаться.

Возможно, увлечён Володя был совсем не работой, но теперь уж без разницы.

Были в моей писательской карьере и книги про семейные конфликты, в том числе и про измены. Исход всегда был разным — где-то развод, где-то прощение. В зависимости от сюжета и характеров героев. И на самом деле итог больше зависит именно от характеров, а вовсе не от обстоятельств (хотя и они важны). Существуют женщины, которые просто не умеют прощать предательство. Я — из таких.

Это как раз то, о чём мы сегодня разговаривали со Стасом. Да, я писала истории про прощение, но героини оттуда меня напоминали мало. Мне всегда казалось, что не стоит тратить время на человека, который уже один раз предал. И моё мнение нисколько не изменилось после того, как я сама столкнулась с тем, что описывала.

Вот только к этому мнению добавилось ещё одно. Жёсткое, как старая солома, больное, как приступ острого панкреатита, тяжёлое, как могильная плита.

Уж лучше вообще обходиться без отношений, чем каждый раз ждать подвоха. В конце концов, ребёнок у меня есть, а без мужиков рядом я проживу. У меня достаточно иллюзорных партнёров в собственных книгах, о них и буду думать.

Но близко к себе больше никого не подпущу.

38

На второй день путешествия я никогда не ставила будильник. Это было бессмысленно: я всегда просыпалась сама.

Я не знаю, как это работает. Понятия не имею. Возможно, как только теплоход покидает канал имени Москвы и выходит в Волгу, воды реки начинают приветствовать меня тихим шёпотом, и я просыпаюсь. Да-да, я считаю, что если не душа, но какая-то иная сущность присутствует в природе, и у каждого водоёма — свой характер. Волга — степенная дама средних лет, ей множество раз делали «пластические операции», расширяя и создавая иной рельеф — чтобы жила, полнилась, чтобы корабли ходили, — но она тем не менее осталась прекрасной и свободной. И после унылых искусственных берегов канала это как-то особенно чувствуется.

Я бесшумно поднялась с постели, быстро наведалась в ванную, оделась. Несмотря на то, что небо за окном было чистым, тёплой одеждой я не пренебрегала — по утрам, как и по вечерам, на воде тот ещё дубак, да и роса не даёт тебе засохнуть. Так что я даже засунула в карман тёплой кофты хлопковую шапку — на всякий случай, чтобы уши не мёрзли.

Кариша, пока я одевалась, не проснулась. Я не стала оставлять дочери записок — она прекрасно знает мои привычки, разберётся, куда делась её сумасшедшая мамаша.

Но о моих привычках, как выяснилось, помнит не только дочь.

«Спишь?» — пришло на мессенджер сообщение от Володи, когда я уже выходила за дверь. Я скрипнула зубами и решила не отвечать. Пусть думает, что я в кои-то веки не пошла гулять на палубу, а строю из себя ленивца и дрыхну в каюте.

Но Володя не унимался.

«Пофотографируй мне Волгу, пожалуйста. Раз не получится увидеть воочию, хоть так посмотрю».

Вот не хочет он меня в покое оставлять. Что ему до Волги? Володя со мной на второй день путешествия сроду утром гулять не ходил. Говорил, что не в силах так издеваться над своим организмом, и вообще он спать хочет.

На самом деле я тоже хотела. Но полюбоваться рассветом на Волге я хотела больше. Такая вот творческая дилемма. Прям как с книжками: пока пишешь, хочется поскорее добраться до финала, но и процесс написания тоже очень нравится, жалко расставаться с героями.

И сейчас Володя лгал. Не нужна была ему Волга, как и раньше, когда я гуляла одна. Ни разу после этих моих прогулок он не просил меня показать ему фотки, хотя их каждый раз было предостаточно. А сейчас вдруг стало интересно, ага! Потому что заедало, что я тут одна. И расшевелить меня хотелось — так или иначе. Вот и давил именно на те кнопки, которые я больше всего люблю. Потом ещё и видео с «пляжа» в Мышкине попросит!

Пыхтя, как сломанный паровоз, я поднялась на шлюпочную палубу, вышла — хотя скорее даже вылетела — наружу… и всё моё тут же раздражение исчезло.

Разве можно сердиться, да и вообще думать про каких-то там бывших мужей, когда вокруг такая красота?

Зелёные берега. Голубая вода с серебристым отливом. Седое рассветное небо, окрашенное в оранжевый там, где собиралось рождаться солнце. Свежий утренний воздух, игривый, забирающийся под кофту, напрочь сразу уничтоживший причёску. Крики чаек, белый след от самолёта в вышине.

Палуба была пуста, и я пошла по направлению к носу теплохода, повернувшись боком к встающему солнцу. Залезла рукой в карман кофты, поняв, что слишком щурюсь, и, нащупав пустоту, беззвучно чертыхнулась.

Опять очки забыла, что же это такое!

И будто услышав мой мысленный стон, со стороны носа теплохода вынырнул Стас. От неожиданности я замерла на месте, а он, наоборот, зашагал быстрее. И с улыбкой обратился ко мне, когда между нами оставалось не более десяти шагов:

— Ты опять забыла очки, Лера? — Снял их с себя и протянул мне. — Держи.

Я завороженно подняла руку, и когда моих пальцев коснулся тёплый пластик, опомнилась.

39

— Нет-нет, что ты, — я улыбнулась, отдёрнув ладонь, словно ошпарилась. —