Я тебя не предам - Анна Шнайдер

Забавная она. Искренне считает проблемой такую мелочь? Я ведь не преподаватель Стаса, не начальник, он не имеет по отношению ко мне никаких обязательств. Просто случайная попутчица. Ну начал говорить мне «ты» — подумаешь! Через две недели мы сойдём на берег и всё забудется.

Почему-то при мысли об этом стало тошно.

— Я не обижаюсь, — уверила я Лидию, и тут вернулся Стас с тарелкой, на которой высилась целая гора булочек с корицей. Да, они тут небольшие, половина от стандартных, но тем не менее…

— Все булки забрал? — хмыкнул Павел, до этого не вмешивающийся в наш диалог с Лидией. — Или там ещё осталось?

— Осталось, не переживай. Я просто решил, что ты тоже захочешь, пап. Одну тебе, по одной Лере и Карине, и мне три. Всё честно.

— Сколько?! — я вытаращила глаза, Лидия тяжело и с укоризной вздохнула, а Павел только руками развёл.

— Это не предел. Стас у нас организм растущий, лопает, как не в себя. Подумаешь, три булочки! Мог бы и пять себе взять.

Впервые за утро я увидела на лице парня что-то, похожее на недовольство, и решила, что оно относится к фразе «растущий организм». Интуитивно поняла. Почему-то мне казалось, что Стас болезненно воспринимает любой намёк на то, будто он ещё ребёнок. Не зря он хотел решать всё самостоятельно и родителей не слушал. Хотя я уверена, что он не слушал их не во всём. Вполне разумный парень, просто это нормально — когда ты сам выбираешь, куда хочешь поступать, а не за тебя это делают мама и папа.

Слопав булочки, мы с Кариной вышли из-за стола и отправились каждая по своим делам — я растрясать завтрак на палубу (только зашла в каюту за многострадальными солнечными очками), а дочь поскакала в детский клуб на очередное мероприятие. Компанией в этом круизе Каришка была полностью довольна, и я радовалась за неё. Всё-таки ребёнку мало просто самой поездки и экскурсий — нужно ещё и общение. Это мне нормально, я отлично провела бы время и без компании. Всегда есть о чём подумать, куда посмотреть. Хотя, пожалуй, Стас здорово скрасил моё существование…

На улице было уже по-настоящему, по-июльски жарко, несмотря на утро — ещё не было десяти часов. Справа медленно выплывали очертания Угличской ГЭС, и мы постепенно приближались к шлюзу, сразу после которого находился Углич. Правда, сегодня мы туда не попадём — по расписанию этот город был у нас на обратном пути.

Пройдя быстрым шагом пару кругов, я встала на носу. В это время впереди уже показалась характерная арка шлюза, и мужчина, рядом с которым я встала, произнёс, обращаясь к своей спутнице, которая сидела возле на стуле и смотрела вперёд, задумчиво попивая кофе из стаканчика:

— Надеюсь, мы в эту арку впишемся? А то сейчас кажется, что теплоход несколько шире…

Я негромко рассмеялась. Сразу видно: первопроходцы. У «старичков» вроде меня таких вопросов не возникает. А вот когда мы с мамой плыли здесь много лет назад в первый раз, точно так же смотрели с опаской и сомневались, что пролезем в проём арки шлюза.

Свободного места справа и слева на самом деле остаётся немного, но речники — те ещё снайперы в том, что касается судоходства.

Вписались. И сразу, как ворота остались позади, я почувствовала бережное прикосновение к плечу, а затем справа от меня примостился Стас. В солнечных очках, с чуть влажными волосами, в плотно обтягивающей тело белой футболке.

Я аж засмотрелась и не сразу расслышала вопрос.

— А? — переспросила, и Стас, понимающе усмехнувшись, будто понимал, куда я таращусь, повторил:

— Сейчас будет скрипичный концерт. Пойдём? Всё равно Угличский шлюз — та ещё тягомотина.

— Мы уже в него вошли, значит, быстро пройдём.

— А вот и нет! Мы с родителями однажды простояли так с час, не меньше. Ждали, когда подойдёт то ли второй теплоход, то ли баржа, не помню. Зажаримся тут, как рыбки на сковородке. Пошли лучше скрипку послушаем.

Не знаю, зачем, но я в этот момент ляпнула:

— А к Инге ты не собираешься?

45

— К Инге? — улыбка Стаса стала ехидно-ироничной. — Нет, но если хочешь, пойдём вместе. Она и ещё целая компания ребят сейчас собираются в верхнем баре, будут в какую-то настолку играть. В «Имаджинариум», кажется. Хочешь?

— Нет.

— Вот и я думаю: лучше скрипку послушать. Хотя на самом деле и «Имаджинариум» не такая уж и плохая идея. Игра отличная, правда, Инга взбесится, если я тебя с собой приведу.

— Почему? — искренне удивилась я. — Странно…

— Ничего странного, — усмехнулся Стас, подхватывая меня под руку. — Но я тебе потом популярнее объясню. Пошли лучше на концерт, а то опоздаем.

Я не пожалела, что ушла с палубы — скрипачка, женщина лет пятидесяти с короткими волосами, выкрашенными в медно-рыжий оттенок, играла замечательно, да и концерт оказался посвящён Чайковскому, а я люблю его музыку. Поэтому мы со Стасом в итоге отлично провели время, сидя в музыкальном салоне, и мне даже спать не захотелось — хотя обычно я часто дремлю под классическую музыку, несмотря на то, что люблю её.

Стас, кстати, оказался прав — мы простояли в шлюзе почти целый час, ожидая ещё одно судно, и когда концерт закончился, только выходили из шлюза.

— Пойдёшь смотреть на Углич? — улыбнулся парень, и я, засмеявшись, поинтересовалась:

— Сколько раз ты его видел?

— Много. Не помню точно.

— А когда впервые поплыл? Когда вы жили рядом с нами, я не помню, чтобы Лидия рассказывала, будто вы любите теплоходы. Это я — речной турист с детства, а вы когда начали?

— Мне было лет четырнадцать, наверное. Я сам упросил родителей. Захотелось начать путешествовать по России. У нас тоже много всего можно посмотреть.

— Согласна! — с энтузиазмом ответила я, и в этот момент мы оба замолчали — потому что теплоход наконец покинул шлюз, окружённый небольшим островным пролеском, и теперь подбирался к повороту на Углич. Если бы нам было нужно в этот город, сейчас мы бы отправились направо, но это было не так, поэтому Углич можно было наблюдать лишь издалека.

Сверкающие купола храмов, красный отблеск Церкви царевича Дмитрия, на ослепительно-ярком солнце действительно казавшейся сгустком крови, маленькие старинные здания, какой-то теплоход у одного из причалов.