Я тебя не предам - Анна Шнайдер

— Я не уверена, что… — начала я, но Стас меня перебил, заявив:

— Да, расскажи. Мне тоже интересно. Мы-то тут нигде и никогда не плавали. Это до появления набережной, да?

— Ага, — я кивнула. — На самом деле оба раза, что мы с мамой искали тут место, где можно приткнуться и искупаться, были достаточно сумасбродными. В последний раз решение было спонтанным: мы просто гуляли, и меня накрыло желанием нырнуть возле паромной переправы. Перелезли какую-то ограду, пошли туда, куда явно было нельзя, нашли кусочек с песочком, и я таки залезла в воду.

— Причём мама была без купальника! — радостно сдала меня Карина, и Стас поднял брови:

— Что, неужели голая ныряла?

— Нет, ты что. Просто бельё у меня было… в общем, малиновое, — призналась я, с иронией посмотрев на хихикающую Каришку. — Издалека вообще — самый натуральный купальник, а близко к нам никто не подходил.

— Но назад-то как идти? — озадаченно хмыкнул Павел. — Или было, во что переодеться?

— Не было. Это же был экспромт! А как идти… Ну… Главное — не комплексовать.

Не знаю уж, почему, но это моё замечание спровоцировало сильный взрыв хохота со стороны мужчин, да и Карины тоже. Видимо, они представили, как можно идти и не комплексовать, если у тебя штаны в стратегических местах влажные, будто ты описался.

На самом деле всё гораздо проще: в тот день на мне была юбка. Но уточнять это я не стала. Просто продолжила рассказ, поведав, как в другой раз, произошедший чуть ранее заплыва возле паромной переправы, я купалась в месте впадения какого-то ручья в Волгу, где у воды стоит одно из исторических мышкинских зданий. Сейчас оно почему-то до сих пор такое же обшарпанное, как и почти двадцать лет назад.

И вновь мои спутники хохотали, потому что я в лицах изобразила, в каком шоке был местный рыбак, затаившийся в высоких камышах, когда вместо рыбы навстречу ему и его удочке приплыла я.

— Да вы отчаянный человек, Лера, — хохотал Павел, держась за живот от смеха. — Даже не думал…

— На самом деле не очень, просто у меня бывают сумасбродные идеи. Кроме того, я везде ищу возможность забраться в воду. Пунктик такой, навязчивая идея. Мне кажется, на Волге нет ни одного города, где бы я ещё не плескалась.

— И не только на Волге, — веселилась Карина, и я мысленно согласилась с дочерью. Самую фееричную историю — о том, как я купалась на Валааме в Ладожском озере голышом, когда температура воздуха была около пятнадцати градусов, — я решила приберечь на потом, а лучше вовсе оставить в тайне. А то ещё наши соседи по столу уверятся, что я совсем сумасшедшая.

А я не совсем! Так, если только немножко.

До лесочка мы с Кариной, Павлом и Стасом в итоге не дошли. Изжарились раньше. И когда сразу после поворота показался спуск к воде и небольшое местечко с песком, травой и камушками, рядом с которым с набережной ныряли в Волгу местные мальчишки, моя дочь решительно заявила:

— Давайте дальше не пойдём! И тут нормально! А я не могу уже!

— Согласен, жарковато для вояжей, — кивнул Павел, и мы приняли решение спускаться.

51

Кроме местных мальчишек, здесь больше никого не было, но чуть позже, когда мы уже разделись и собирались забраться в воду, по лестнице принялась спускаться одна супружеская пара с нашего теплохода. Причём, по-видимому, решение было принято спонтанно, поскольку они тут же поинтересовались, точно ли здесь можно купаться и как водичка.

— Вот и узнаем, — заявила я, и Карина, широко улыбнувшись, возвестила:

— Ой, мама так в воду классно заходит, сейчас увидите!

Поворачиваться к Стасу спиной и шагать к Волге было слегка неловко. Забавно, потому что я думала именно о Стасе, а не о Павле или втором мужчине, который шёл по лестнице — нет, только о Стасе, который вообще-то ближе по возрасту к мальчишкам-прыгунам, чем ко мне. Абсурд.

А почему неловко? Да потому что трусы этого купальника были для меня чуточку слишком откровенными. Я предпочитала более закрытые модели. Тут, конечно, не стринги, но, как говорится, «булочки» просматривались отлично.

Что касается собственно захода в воду, то ничего необычного в моей манере не было. Просто я, в отличие от многих, не стою и не привыкаю к воде, а сразу иду поглубже и начинаю плыть. Да, первые несколько секунд чувствуешь себя так, как будто внезапно попал в прорубь, зато потом хорошо.

Володя в такие моменты называл меня ледоколом «Ленин». Тогда я не обижалась, а сейчас что-то прям даже обидно стало.

Особенно когда Стас почти сразу пристроился рядом и, улыбнувшись, подмигнул и предложил:

— Давай наперегонки? Кто первый нырнёт.

— Я не ныряю, не люблю голову целиком мочить.

— Тогда — кто первый поплывёт.

— А давай! — согласилась я, и мы рванули вперёд. Причём Стас, зараза, не поддавался! Прыгнул в воду, когда ему чуть ли не по колено было, и поплыл!

— Я выиграл! — заявил он мне, и я, усмехнувшись, покачала головой.

— Дай угадаю: ты рукой можешь до дна сейчас достать?

— Ага! — радостный Стас ничуть не смутился. — Зато я победил! Забирайся, Лера!

Долго уговаривать меня было не надо — и через пару секунд я, жмурясь от ощущения холода на разгорячённой июльским зноем коже, поплыла вперёд, догоняя Стаса. Правда, в отличие от него, я не стала отплывать далеко от берега — несмотря на всю мою любовь к купанию, я никогда не покидаю в водоёме зоны, где можно встать на ноги. Что-то вроде фобии, наверное. И подбивать меня заплыть дальше не имеет смысла — я уже это проходила с Володей, который в самом начале нашего знакомства изо всех сил стремился затащить меня поглубже, но добился только того, что меня накрыло паникой, из-за которой я умудрилась начать непроизвольно уходить под воду. Чуть не утонула, в общем. В тот день мы с Володей впервые серьёзно поссорились, я на него потом дулась очень долго, а он вымаливал прощение цветами и подарками. Тогда же пообещал, что никогда не станет меня заставлять делать то, чего я делать не хочу или боюсь. Слово своё