Я тебя не предам - Анна Шнайдер

— Тоже, что ли, пойти с вами купаться, — задумчиво протянул Павел, и Стас тут же рассмеялся.

— А что, почему бы и нет? Вы же с мамой тут всё уже видели.

— Не всё, — возразила Лидия. — Дворец мыши не видели.

— Мы тоже, — призналась я. — Карин, можно рассказать?

Дочь закатила глаза.

— Ой, да бога ради! Было бы о чём!

Ну да, ну да. Помнится, пару лет назад, стоило мне упомянуть тот случай, как Карина начинала автоматически раздуваться, будто я подключала к ней насос.

— Я заказывала экскурсию во Дворец мыши, когда Карише было четыре года, — пояснила я, улыбнувшись любопытству в глазах Стаса. — В самом начале экспозиции в дверях стоят два стражника. Это же не совсем экскурсия, а частично костюмированное представление. В общем, увидев нас, эти двое ка-а-ак гаркнут: «Стой! Кто идёт?!» Кариша так перепугалась, что тут же принялась реветь в голос, и сколько я ни пыталась её угомонить, ничего не получалось. У меня ещё чуть руки не отвалились, я же всё время держала её. В итоге нам с позором пришлось удалиться.

Карина вновь начала раздуваться, а Стас, заметив это, хлопнул мою дочь ладонью по плечу.

— Ладно тебе! Если бы мне в ухо громко гаркнули два мужика, я бы тоже испугался. Возможно, даже описался бы.

— Стас! — возмутилась Лидия, пока мы с Кариной и Павлом хихикали.

Между тем матросы ставили трап, и я, отсмеявшись, вспомнила о насущном.

— Пошли готовиться к вояжу, дочь. Стас, не передумал?

— Ещё чего, — хмыкнул парень. — Наоборот. Такая жара, что я мечтаю нырнуть.

В этот момент я заметила, как Павел кинул на Лидию умоляющий взгляд, и та показательно вздохнула.

— Нет, я точно не пойду. Я хотела ещё раз сходить в музей валенок, да и на колокольню забраться. Ну и вряд ли тут нормальный пляж…

— Конечно, — подтвердила я. — Но ничего так, сносно. Войти в воду можно. Бывало и похуже.

— Всё равно, я слишком люблю комфорт, так что я пас. А вот вас обоих… — Лидия практически ткнула пальцем в сына и мужа, из-за чего они оба расплылись в блаженных улыбках. — Отпускаю. Только не утоните, пожалуйста. Я не переживу, если мне придётся прерывать отпуск!

Павел рассмеялся, а Стас насмешливо-укоризненно произнёс:

— Мам, ну мы же с папой люди непьющие, чего это мы утонем-то? Да и это Волга, а не бушующее море.

— Утонуть можно даже в луже, — отмахнулась Лидия, а я, когда мы отправились в свои каюты, чтобы приготовиться к выходу на берег, шепнула Стасу:

— Чего это ты непьющий? Коктейли со мной пьёшь за милую душу.

Он внезапно коснулся моей руки, заставив притормозить, чтобы пропустить остальных вперёд, и шепнул, наклонившись к моему уху:

— Только с тобой.

И не успела я отреагировать, как Стас, задорно мне подмигнув, поспешил вслед за Павлом, чтобы придержать дверь перед полной энтузиазма и предвкушения Кариной.

Вот… и что это значит? Впрочем, Лера, ты ведь уже решила, что не будешь думать.

Вот и не думай.

48

Когда я впервые попала в Мышкин, это был крошечный городок, в котором полуразрушенное перемешивалось с местами для туристов. Но чем больше проходило времени, тем сильнее город приходил в себя, избавлялся от разрухи девяностых, расцветал. На мой взгляд, сейчас на Мышкин приятно смотреть во всех отношениях — вроде и от старого городка много осталось, и новшества вроде длинной широкой набережной органично вписались в портрет населённого пункта. И несмотря на то, что ты уже тут тысячу раз всё видел, в Мышкине приятно бывать.

И рыба вкусная! Впрочем, не только рыба — каждый год несколько лет подряд я здесь покупала мёд и варенье у одной и той же женщины, торгующей рядом с причалом, в одной из палаток специально для речных туристов. Для сумасшедших вроде меня, короче. Володя всё время ругался: мол, на кой чёрт тащить в чемодане эти банки, разве в Москве нет мёда? — на что получал категоричный ответ: «Такого — нет! И вообще: мой чемодан, что хочу, то и кладу».

И почему я стала замечать эти мелочи только сейчас? Ведь мы с Володей и правда во многом не сходились. Он намного больше внимания и любви уделял деньгам и материальным ценностям, чем я. Он не особенно понимал творческие профессии вроде моей. Так и говорил: «Я тебя люблю, поэтому готов терпеть». Да-да, терпеть. Володя всегда воспринимал мои «писульки», как баловство, и искренне считал меня бездельницей. Подумаешь, книжки пишу! Подумаешь, получаю за это деньги! Ерунда всё, блажь. Да и люди, которые платят за то, чтобы прочитать очередную историю любви, тоже какие-то странные.

Ненавижу ханжество. Не знаю, из-за Володи или нет — просто ненавижу, и всё. Вот это дурацкое снисходительное отношение «умного и образованного» человека к тем, кто смеет читать истории про любовь, приключения, детективы или триллеры. В общем, всё то, что те самые «умные и образованные» называют «массовой литературой» и презрительно кривят свои аристократические носы. Уж они-то такое читать никогда не станут! Это же деградация. Нет-нет, лучше и вовсе ничего не читать, а если и читаешь, не признаваться в этом.

Мне всегда казалось, что подобное отношение к историям, которые призваны отвлекать от насущных проблем и развлекать читателя, как качели и карусели — только эмоциональные — идёт от комплексов. Человек настолько боится, что о нём подумают, будто он недостаточно развит умственно, и просто не способен признаться в своей любви к шпионским детективам, попаданцам, историям про любовь дракона и простой девушки без гроша в кармане. Короче говоря, всё то, что нельзя назвать «интеллектуальной литературой» — это нечто стыдное, что нужно прятать от окружающих, как видео с порно в твоём телефоне. Вдруг кто узнает и не дай бог что подумает!

Да, мне такие рассуждения были чужды. Я прекрасно знаю, что любой человек многогранен, и так же, как люди не могут есть каждый день варёную картошку, они не способны читать только научную литературу. Я не видела ничего постыдного в желании окружающих развлекаться — ходить в кино на глупые комедии, читать смешные книжки, лопать картошку фри или пиццу вместо диетической пищи.