Я тебя не предам - Анна Шнайдер

Я прощала подобные заблуждения Володи. Да, прощала, потому что любила. Не обращала внимания на его фырканье по поводу моих книг. Но возможно, именно поэтому я в итоге даже не стала рассматривать вариант с примирением?

Ведь это отношение всего лишь доказывает, что Володя меня не уважал. А зачем хранить верность женщине, которую не уважаешь? Правильно, незачем.

И моя обида на Володю, получается, была гораздо глубже, чем я изначально предполагала.

49

Собираясь дома в поездку, я решила не мелочиться и взяла с собой только самые откровенные купальники. Приличные совмещённые не захватила, только открытые, как говорила моя мама: «Тряпочка и две верёвочки». Фигура у меня хорошая, пусть и не идеальная — но идеальных людей не существует, — так чего стесняться?

А вот теперь мне было слегка неловко. Купальник ярко-жёлтый, купальник алый, купальник чёрный… Можно было бы сказать, что чёрный наиболее нейтральный вариант, но на деле именно он был максимально открытым. Подарок Володи, я его ни разу в жизни не носила, ибо не люблю настолько выставлять себя напоказ. И зачем сейчас взяла? Месть, что ли? Глупая какая-то месть. И что подумает Лидия, если я начну в таком купальнике рассекать перед её мужем и сыном?

Как говорил герой Боярского: «Тысяча чертей!»

Кажется, мне нужен новый купальник. Но это потом, а что надевать сейчас?

— Мам, да что ты паришься, ёлки-моталки, — пробурчала Карина, натягивая футболку поверх своего ярко-зелёного, как виноградина, слитного купальника. — Хватай любой, надевай и пошли. Во всех ты, душенька, нарядах хороша.

Я прыснула. Надо же, запомнила! А ведь мы «Барышню-крестьянку» смотрели пару месяцев назад.

— Ладно, надену жёлтый, — решила я, подумав, что цвет цыплёнка кажется мне наименее сексуальным, даже несмотря на откровенный фасон. Быстро влезла в купальник, надела поверх цветастый хлопковый сарафан, чтобы не заморачиваться с расстёгиванием и застёгиванием штанов, босоножки, схватила нашу с Каришкой пляжную сумку, кивнула и заявила: — Всё, я готова.

Мы вышли из каюты, подошли к стойке регистрации, сдали ключ, получив в обмен так называемые «карточки гостя», по которым сотрудники теплохода в дальнейшем считают, все ли вернулись на борт, и по трапу вышли на причал. Здесь, как обычно, никто не расходился, все толпились рядышком, образовав большую кучу-малу — ждали мышей.

Не настоящих, конечно. Артистов, переодетых в костюмы двух хорошеньких мышек. Они поют туристам песню (под фонограмму, само собой), а потом фотографируются со всеми желающими.

Когда-то давно теплоходы в Мышкине встречали мышь и кот, но потом концепцию изменили. Почему — то мне неведомо, мне и прежнее выступление нравилось. Наверное, посчитали, что город всё-таки называется не Мышкокошкинск, и коты ни к чему.

Мы с Кариной задерживаться в толпе не стали — много раз видели выступление, да и дочь у меня уже выросла из искреннего восхищения такими штуками. Я, честно говоря, до сих пор недоумеваю, когда некоторые взрослые вместо того, чтобы пропустить вперёд детей, становятся поближе сами и загораживают обзор маленьким. Однажды Володе с двухлетней Каришкой на руках пришлось выдержать целую битву, чтобы она смогла посмотреть на Мышкинских поющих и танцующих мышек на причале.

Сейчас в подобном не было необходимости, поэтому мы обошли толпу ждущих выступления, прошли по мосту к набережной, где ждали сотрудники теплохода с табличками, на которых были указаны номера экскурсионных групп — и естественно, нас тут же попытались развернуть обратно к причалу, думая, будто мы не знаем про костюмированных мышек. Пришлось уверять, что знаем, и как раз в этот момент к нам присоединились Стас и Павел.

— Ага! — расплылась в улыбке Карина, увидев Стаса в лихой бандане. Жёлтой, как яичный желток. И как мой купальник, да. — А я уж подумала, ты на мышей любуешься!

— Да я как-то больше по кошечкам, — протянул парень с лукаво-пошловатой улыбкой, я не удержалась от смешка, а Павел — от лёгкого подзатыльника.

— Ты хоть сейчас веди себя прилично! — пожурил он смеющегося парня, но Стасу всё было нипочём.

— Папа, это называется «у кого чего болит», — тоном оскорблённого младенца поведал родителю отпрыск. — Я всего лишь сказал, что кошек люблю больше, чем мышей. Что такого-то? Можно подумать, у тебя не так.

Честное слово, я думала, разревусь в этот момент от смеха. Карина и вовсе давно хихикала, хотя не уверена, что она до конца понимала смысл сего диалога. Но прикольнее всего было то, что и Павел едва удерживался, чтобы не заржать. Силой держал строгое лицо, но уголки губ то и дело неконтролируемо ползли вверх, а в глазах плясали смешинки.

В итоге он благоразумно решил сменить тему.

— Ведите нас, Лера, — попросил, надев на нос солнечные очки. — Если вы, конечно, не передумали после всего, что тут нёс мой сын.

— Всё в порядке, я тоже больше люблю кошек, — уверила я Павла с абсолютно серьёзным видом. Мужчина сначала издал какой-то подозрительный звук — будто резко втянул носом воздух, — а потом всё-таки не выдержал и рассмеялся.

При этом Павел почему-то кинул на улыбающегося сына какой-то странный взгляд, понимающе-многозначительный, но я не предала этому никакого значения.

50

Чтобы добраться до импровизированного «пляжа» в Мышкине, нужно пройти всю набережную, очень длинную и основательную — берег, на мой дилетантский взгляд, был укреплён отлично. Набережная двухуровневая — можно идти наверху, а можно внизу, рядом с водой, что мы и делали, двигаясь направо от причала. Слева был ярко-зелёный склон, ослепительно яркий даже несмотря на солнечные очки (сегодня я их, к счастью, не забыла), а справа — ограда и каменистая насыпь, чтобы берег не сползал в Волгу.

— Это что же, нам до конца идти? — поинтересовался Павел, и я сначала кивнула, а потом пожала плечами.

— Не обязательно. Можно и до конца, расположиться в лесочке. А можно остановиться посередине набережной, там есть подход к воде. Видимо, специально спроектировали для таких сумасшедших, как мы.

— Мам, а расскажи, где ты раньше плавала, когда была в Мышкине! — потребовала Карина с улыбкой, оборачиваясь ко мне. Она скакала чуть перед нами, оставив позади скучных взрослых, и фонтанировала радостью так, что мне даже казалось — я чувствую, как от неё