Безупречная - Анастасия Аристова

Я сел напротив него. Взгляд упал на планшет, на мигающую карту, на точку парковки Уралов.

— А если он — подстава?

Дэмиан перевёл взгляд на меня. Я видел, как в нём борются осторожность и отчаяние. Его пальцы сжались в кулак, потом разжались.

— Да, риск есть. Ты прав, Ян. Отменяем операцию. Я не могу рисковать тобой.

Тишина.

Я смотрел на Дэмиана. Он смотрел на меня. В комнате завывал ветер, занавески на окнах надувались, как паруса. Где-то в печи тихо щелкнули догорающие угли.

И в этой тишине я услышал себя.

Странно: негромкий голос, не приказ зверя. Просто усталость. Такая глубокая, что дальше некуда. И сквозь неё — злость. Тупая, выжженная злость на годы в норах, на похороны отца, на страх в глазах матери, когда она смотрит на горизонт.

— Я пойду, — сказал я. Голос прозвучал хрипло.

— Что? — Дэмиан не поверил.

— Я пойду, Дэм. С этим планом. С этой формой. С этим призраком в базе данных.

— Но ты же только что…

— Я передумал. — Я провёл ладонью по лицу, потер щетину. — Потому что ты прав. Мы семь лет ждали. Семь лет искали возможность. Если сейчас отступлю — никогда не прощу себе.

— Ян…

— Не надо, — перебил я. — Я не герой. Я не идеалист. Я просто устал. Устал смотреть, как они убивают детей. Устал прятаться. Если это ловушка — пусть. Я хотя бы умру в бою. Обещаю утащить за собой многих. Ты знаешь, я это могу.

— Ты уверен?

— Нет, — ответил я честно. Встал. Подошёл к окну. Тьма сгустилась, и в ней то и дело вспыхивали белые прожилки молний. — Но я всё равно пойду.

Дэмиан молчал долго. Потом кивнул — коротко, один раз.

Он протянул мне планшет:

— Я оставлю его тебе, чтобы ты смог всё изучить. — Он помолчал. — Завтра, в четыре утра, отправляемся. Будь готов.

— Я готов.

Дэм коротко кивнул, хлопнул меня по плечу и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Я долго сидел, глядя на тёмный экран планшета. За стеной Эмма что-то радостно щебетала матери. Гроза приближалась — ветер задувал в щели всё сильнее, шевелил занавески на окнах. За окном сверкнула очередная молния, и через секунду гром ударил так, что задрожали стекла. Эмма взвизгнула от восторга.

Я перевёл взгляд на планшет, нашёл схему Спарты и, изучая её, наткнулся на список надзирателей. Неосознанно глазами отыскал имя той, которую хранил в своей душе все эти годы. Зверь во мне встрепенулся.

Эвелин Белевская, 22 года.

Не открывай, — шепнул внутренний голос. — Не смотри. Тебе незачем знать о ней что-либо.

Я открыл.

*Статус: действующий командующий, группа Спарта-17.*

Дальше шли стандартные данные — рост, вес, показатели, оценки инструкторов. Но я не смотрел на них. Я искал главное.

«Последние три месяца: основное время проводит на объекте "Черный беркут". Прикомандирована к отделу психологического воздействия на заключенных. Функционал: участие в допросах, силовое сопровождение, приведение приговоров в исполнение».

«Чёрный беркут». Детище Михаила. Самое жестокое из всех мне известных.

Я пролистал дальше.

«Поведенческие характеристики: замкнута, контактов с другими солдатами избегает. Приказы выполняет с фанатичной точностью. Дисциплинарных взысканий не имеет. Отмечена командованием за жестокость при подавлении бунта заключенных».

Жестокость.

Я сжал планшет так, что край впился в ладонь.

Ожидаемо. Безупречный солдат. Холодная. Безжалостная. Без страха и без жалости.

Приложение 7. Медицинские показатели.

Это меня не интересовало. И так ясно: она идеальная.

Я погасил экран, положил планшет на колени и закрыл глаза.

Нет. Абсолютно ничего не изменилось.

Глава 16. Мертвая внутри

Эвелин

Чёрный беркут

Я стояла у стены, сложив руки за спиной. Плечи расправлены. Подбородок поднят. Эта стойка была второй моей формой — такой же серой и безликой.

Отец работал за столом в соседнем отсеке — через толстое стекло я видела его силуэт. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что я здесь. Что я никуда не денусь. Что я буду стоять и ждать, пока он решит, какое очередное задание мне поручить. Стою, пока не пригожусь. Включаюсь, когда нужно. Выключаюсь — когда надоедаю.

Передо мной операционный стол. Двое в синих халатах склонились над ним. На столе — тело. Оно отдаленно напоминало человеческое.

Кожа — странного серого оттенка. Вдоль позвоночника тянулись металлические импланты — ребра частично заменены на титановые дуги, из-под которых торчали тонкие проводки, уходящие в спинной мозг. Вместо конечностей щупальца, они бессознательно, рефлекторно двигались.

Это существо было выращено из пробирки, но судя по всему нежизнеспособно. Как и все остальные, которые Михаил выращивал используя человеческое ДНК скрещивая с животными.

— Эксперимент 56-Г, — произнес отец, войдя в отсек. — Попытка совместить нервную систему человека с тканями глубоководных организмов. Идея — создать солдата, способного дышать под водой и выдерживать давление на глубине трех километров. Идея, которую даже Спарта запрещала. Директива Спарты №47. Пункт 3. Запрет на трансплантацию нечеловеческих тканей в живые организмы. Но моего отца это не волновало. Он часто говорил мне: “Эвелин, правила для меня — лишь рекомендации. Я не обязан им следовать, потому что я — тот, кто создает новые правила. ”

Михаил подошел к столу, провел пальцем по щупальцу, которое дернулось и обвилось вокруг его руки. Он медленно отцепил щупальце от себя и вытер пальцы о халат. Халат был в пятнах — старых, засохших. Я снова посмотрела на живое существо. А оно еще явно было живо. Я видела, как тяжело шевелится грудная клетка, как слабо пульсирует жилка на шее. Еще жив.

— Утилизация, — произнес отец. — Он нестабилен. — Но, Игорь, я правильно понимаю, что у нас появились нужные данные.

Невысокий мужчина в синем халате кивнул:

— Следующий образец будет более удачным.

Я смотрела на них: на тех кто называет себя учеными, на отца и на того кто лежал на столе, не отводила взгляд. Для меня не смотреть было роскошью, которая не допустима. И я не отводила взгляда. И видела в глазах этих существ, зачастую нечеловеческих, измененных, покрытых плёнкой — страх. Боль. Желание жить.

Из горла существа вырвался звук — не крик, не стон, что-то среднее с бульканье. Воздух заполнил легкие, которые не были созданы