Бывший, которого невозможно заблокировать - Мариэль Сальвия

— Я не всегда буду успевать, — произнёс он так тихо, что ей пришлось напрячь слух. — Я говорил тебе тогда, каждое вмешательство тянет из меня. Сегодняшнее… — он не договорил, и просто прикрыл глаза.

— Вы говорите так, будто это война.

— Это она и есть, — он повернулся к ней, — И я боюсь, что наступит момент, когда я опоздаю. В третий раз я не успею, Мира. Ещё одна попытка вроде сегодняшней, и я могу опоздать на долю секунды. Но и этого хватит, чтобы забрать твою жизнь.

— Тогда что мне делать? — паника подступала к шее, липкая и холодная. — В полицию? Нанять охрану? У меня и денег то столько нет.

— Ничто из этого не поможет против того, с чем мы имеем дело. Полиция бессильна.

— Тогда что?! — Мира едва не скрывалась в крик. — Скажите, что делать, вместо того чтобы пугать меня загадками!

И тут Марк сделал то, чего она не ожидала. Он взял её руки в свои.

Только сейчас Мира поняла, что перчатки остались где-то там, на тротуаре у стройки, когда она сняла их, чтобы напечатать Соне ответ, они упали на землю, когда Марк её выдернул, и Мира их так и не подобрала, потому что и не думала о перчатках. Пальцы одеревенели от холода. И это тоже она заметила только сейчас. Его ладони оказались тёплыми. Неожиданно, невозможно тёплыми для подобного существа.

— Ты замёрзла, — тихо сказал он. — Ты вечно мёрзнешь и не замечаешь.

— Откуда вы… — она осеклась.

Марк стоял слишком близко. Мира видела его чёрные глубокие глаза, и белый шрам на брови, тёмные круги под глазами, удивительно прямой нос, складка у губ, и снежинку, нахалка таяла на воротнике его пальто, превращаясь в капельку воды.

Мира так и не поняла, кто из них сократил последние сантиметры. Он сделал шаг, или это она подалась навстречу?

Поцелуй вышел робким. Не поцелуй даже, а вопрос, заданный на языке, которым оба давно не пользовались. Его губы были тёплыми, как и ладони, и на одно бесконечное мгновение весь грохот сирен и криков — стих, будто кто-то накрыл их вдвоём непроницаемым куполом.

— Это ошибка, — Марк отстранился первым. Он всё ещё держал её руки в своих и, кажется, сам этого не замечал. — Прости. Это… непозволительно. Ты не понимаешь, и я не могу объяснить…

— Тогда перестаньте меня держать, — тихо сказала Мира.

Марк посмотрел вниз, на их сплетённые пальцы. И не отпустил. Где-то там за стеной переулка всё еще безумно выла сирена, перекрикивались люди, а здесь была тишина. И Марк держал замёрзшие пальцы Миры в своих тёплых ладонях.

— Уходи из этого города, — произнёс он наконец, не поднимая головы. — Немедленно. Сегодня. Уезжай туда, где тебя не найдут. Пожалуйста.

А Мира к своему ужасу отчётливо поняла, что никуда не хочет уезжать. Не от мастерской, не от заказов, не от любимого города и даже не от Сони.

А именно от него. Не хочет уезжать.

Глава 12. Компромисс

— Простите, что? — Мира покачала головой, словно вытряхивая из головы возникшие в ней нелепые мысли и скрестила руки на груди. — Вы предлагаете мне бросить мастерскую, мою работу, всю мою жизнь и уехать в неизвестном направлении, потому что вы так сказали?

— Я не предлагаю. — Марк стоял перед ней прямой и неподвижный, руки так и застыли в воздухе, будто он всё ещё держал её пальцы. — Я настаиваю.

— И это говорит человек, который минуту назад… — Мира осеклась, чувствуя, как теплеют щёки, — А вы вообще представляете, сколько у меня незавершённых заказов? Клиенты, которые внесли предоплату. Вы предлагаете перечеркнуть репутацию, которую я строила одиннадцать лет? Мне бросить недоделанным памятник, за который заплачено целиком?

— Твоя жизнь важнее любых обязательств. — В голосе Марка впервые прозвучало нетерпение. Эмоция, которой Мира прежде за ним не замечала.

— Легко вам говорить. — Она принялась расхаживать по узкому переулку, от одной каменной кладки до другой. — Вы, судя по всему, вообще не работаете. Только и можете появляться на моём пути и портить мне нервы.

— У меня есть заботы посерьёзнее, — процедил Марк, и Мира с некоторым удовлетворением отметила, что его голос продолжал звучать резче обычного. Почти по-человечески раздражённо.

— Да неужели? — Она шагнула вперёд, наступая прямо на него. — И что за заботы? Появляться и исчезать передо мной? Не так уж часто вы это делаете. Гибкий график для того, кто уверяет, что моя жизнь целиком зависит от его благосклонности и скорости реакции. Может, у вас таких, как я, ещё десяток, и вы разъезжаете по городам, между нами, дурочками, спасая от грузовиков по расписанию?

— Не говори глупостей. — Марк начинал злиться, предположение о других женщинах, казалось, уязвило его сильнее всех предыдущих обвинений.

— О, какая прелесть, я задела за живое. — Мира приподняла брови. — Значит, только я одна. Какая честь. Простите, что не рассыпаюсь в благодарностях, но мне сложно испытывать восторг от статуса единственной избранной жертвы.

— Мира, сейчас не время для твоих упражнений в словесной пикировке.

Она приложила палец к подбородку и склонила голову в театральном жесте. Язвительность была её бронёй, и броня защищала её всегда надёжно и без исключений.

— Знаете, у меня уже был мужчина, который решал за меня всё подряд. С кем общаться, какую причёску носить, по каким выходным навещать родителей. Опыт не вдохновляет на повторение.

Что-то дрогнуло в лице Марка. Челюсть напряглась, руки опустились вдоль тела, и пальцы сжались. Мира не сразу распознала, что перед ней банальная ревность. Слишком нехарактерная эмоция для существа его загадочной природы. Но это была именно она.

— Я не пытаюсь контролировать твою жизнь. — Он говорил тише прежнего, явно сдерживаясь. — Я пытаюсь её сохранить. Что, поверь, требует куда больше усилий, чем ты можешь представить. Особенно при твоей удивительной способности игнорировать очевидную опасность просто из принципа, или упрямства.

— Ах, я ещё и упрямая. — Мира вздёрнула бровь. — Интересно, откуда вам знать мой характер настолько хорошо после нескольких коротких встреч? Может, ещё скажете, что я слишком много работаю и мало сплю? Договаривайте, раз начали перечислять недостатки. Не стесняйтесь.

— И то и другое правда. — Марк был невозмутим. — Хотя это отдельная тема, куда менее срочная, чем твой отъезд. Кстати, ты ещё имеешь скверную привычку забывать есть, когда увлечена работой. И разговаривать сама с собой, споря с воображаемыми критиками собственных скульптур.

— Так, это уже переходит границы. Откуда вам знать про воображаемых критиков? Вы что, подглядываете в окно мастерской, пока я работаю?