Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива

Но он молчит.

Он смотрит на экран долго, минуту, две, три, и потом он кладёт телефон на стол, и он смотрит на меня, и в его глазах что-то, что я не могу разобрать, что-то похожее на усталость, на то чувство, которое бывает, когда ты уже всё видел, когда ты уже ничему не удивляешься, когда ты уже знаешь, и он говорит.

— Что это?

— Это логи сервера, — говорю я. — Это скачивания, которые делала Елена. Ночью. Конфиденциальная база поставщиков. Контакты подрядчиков. Финансовые условия контрактов. Она крадёт, Олег. Она крот. Она продаёт нашу информацию конкурентам.

Он смотрит на меня. Молчит. Потом говорит.

— Зачем ты мне это показываешь?

Я смотрю на него. И я не понимаю, что он спрашивает, что он имеет в виду, почему он спрашивает, и я говорю.

— Потому что она твоя женщина. Потому что ты с ней спишь. Потому что ты изменяешь мне с ней. Потому что она использует тебя, Олег. Она использует тебя, чтобы получить доступ к информации. Она не любит тебя. Она видит в тебе функцию. Инструмент. Способ украсть. Способ получить деньги. Способ построить свою карьеру. И я думаю, что ты должен это знать. Я думаю, что ты должен это видеть. Я думаю, что ты должен это понять.

Он смотрит на меня. Долго. Молча. И потом он говорит, тихо, ровно, как человек, который уже всё решил, как человек, который уже всё обдумал, как человек, который живёт в другой реальности, в реальности, которую я не вижу, которую я не понимаю, которую я не могу принять.

— Анна, ты не понимаешь.

— Что я не понимаю?

— Ты не понимаешь, что это неважно.

— Неважно? Она крадёт, Олег. Это преступление. Это уголовная статья. Это тюрьма.

— Я знаю.

— Ты знаешь?

Он молчит. Смотрит на меня. И я вижу, что он знает, что он знал, что он всё это время знал, что он покрывал её, что он помогал ей, что он был соучастником, и я думаю, что это предательство, что это финальное предательство, что это то, что разрушает всё, что это то, после чего ничего не останется, что это то, что убивает последнюю надежду, последнюю иллюзию, последнюю возможность, и я смотрю на него, и я не знаю, что сказать, что сделать, что чувствовать, и я думаю, что я должна встать, что я должна уйти, что я должна оставить его, что я должна развестись, что я должна начать новую жизнь, но я не встаю, я не ухожу, я сижу, и я смотрю на него, и я думаю, что я не могу, что я не хочу, что я не буду, потому что я люблю его, потому что я всё ещё люблю его, потому что я не могу его отпустить, потому что он часть меня, потому что он отец моего сына, потому что он двадцать лет моей жизни, и я не могу это выбросить, не могу это уничтожить, не могу это забыть, и я говорю.

— Ты знал.

— Да.

— Давно?

— Несколько недель.

— Почему не сказал?

— А зачем?

Я смотрю на него. И я не понимаю, что он спрашивает, что он имеет в виду, почему он спрашивает зачем, и я говорю.

— Потому что она крадёт, Олег. Потому что это преступление. Потому что ты соучастник. Потому что ты защищаешь её. Потому что ты предаёшь меня. Потому что ты предаёшь компанию. Потому что ты предаёшь всё, во что мы верили, всё, что мы строили, всё, что мы были.

Он смотрит на меня. И он говорит, тихо, ровно, как человек, который уже всё решил, как человек, который уже всё обдумал, как человек, который живёт в другой реальности.

— Анна, ты не понимаешь. Она не крот. Она не продаёт информацию. Это не то, что ты думаешь.

— Я видела логи, Олег. Я видела скачивания. Я видела файлы. Это не то, что я думаю. Это то, что есть.

— Ты не понимаешь, — говорит он снова. — Она не крот. Она проверяет. Она тестирует систему безопасности. Она нашла уязвимости. Она хотела мне сказать. Она хотела предупредить. Она не крот, Анна. Она спасает компанию.

Я смотрю на него. И я не верю своим ушам. Я не верю, что он это говорит. Я не верю, что он это думает. Я не верю, что он настолько слеп, настолько глуп, настолько одурманен, что он верит в эту ложь, что он принимает эту ложь, что он защищает эту ложь, и я думаю, что это конец, что это финал, что это то, после чего ничего не останется, что это то, что убивает всё, что это то, что разрушает последнюю надежду, последнюю иллюзию, последнюю возможность, и я говорю.

— Олег, ты не веришь в то, что говоришь. Ты знаешь, что это ложь. Ты знаешь, что она крот. Ты знаешь, что она крадёт. Ты знаешь, что она использует тебя. Но ты не хочешь это видеть. Ты не хочешь это принимать. Ты не хочешь это признавать. Потому что если ты признаешь, то ты должен будешь выбрать. Ты должен будешь выбрать между ней и мной. Между ней и Кириллом. Между ней и нашей семьёй. И ты не хочешь выбирать. Ты хочешь, чтобы всё осталось, как есть. Ты хочешь, чтобы я молчала. Ты хочешь, чтобы я терпела. Ты хочешь, чтобы я была железобетонной конструкцией, которая выдерживает, которая не трескается, которая не ломается, которая стоит, даже когда внутри всё рушится.

Он смотрит на меня. Молчит. И я вижу, что я права, что я попала в точку, что я сказала то, что он не хочет слышать, что я сказала то, что он знает, но не хочет признавать, и я думаю, что это хорошо, что это правильно, что это то, что я должна была сказать, что это то, что я должна была сделать, и я думаю, что сейчас он поймёт, что сейчас он осознает, что сейчас он вернётся, что сейчас он выберет меня, что сейчас он выберет нас, что сейчас он выберет нашу семью.

Но он не понимает. Он не осознаёт. Он не возвращается. Он не выбирает. Он встаёт. Берёт свою куртку. И говорит.

— Анна, ты не понимаешь. Ты никогда не понимала. Ты никогда не слушала. Ты никогда не видела. Ты видишь только то, что хочешь видеть. Ты слышишь только то, что хочешь слышать. Ты думаешь, что ты права. Ты всегда