Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса. Книга 2 - Марина Сергеевна Орлова

я лишилась, а кинжалы в таком положении, в котором оказалась на песке я, было не вытащить. Мне не оставалось ничего, как перекатиться в сторону, избегая выпада ламии, которая вновь попыталась схватить меня когтями и укусить.

Но, перекатившись, я не успела толком подняться, как была атакована сильным хвостом, который ударил меня по ногам, едва не выбив колено. Меня вновь отбросило в сторону, протащив по песку, а жалкая попытка быстро подняться после этого провалилась: нога не слушалась. В тот момент я не ощущала боли и лишь когда попыталась встать на ногу и та подкосилась, поняла, что лодыжка сломана, а из кожи торчит осколок кости.

При таком раскладе, дела мои были хуже некуда. На стороне ламии был и длинный хвост, удар которого мог дробить кости, и резкий бросок верхней частью, на которой были еще семь когтистых пальцев и оскаленная ядовитая пасть.

Прыгать со сломанной ногой сложно, тем более, на длинные расстояния. Это все равно, что уползать от ягуара — так же бессмысленно.

Казалось, выхода не было и, судя по взгляду ламии, она это также понимала, потому уже настроилась на победу и не стала торопиться убивать меня. У нее было еще примерно двадцать секунд, чтобы насладиться моими страданиями, страхом и беспомощностью, ощущая свой триумф. Это промедление стало ее ошибкой и моим спасением, как мне казалось тогда. Потому что так же резко я вспомнила, что в информации о ламиях были не только их сильные характеристики, но и слабости. Одну из таких писарь отметил как — зрение и обоняние. Он обозначил, что ламии, как и змеи, имели развитое обоняние, а вот зрение распознавало лишь тепло. При этом слух существ был очень слабым.

Ламий можно было дезориентировать, замаскировав тепло и запах своего тела, что было очень затруднительно в моем положении из-за отсутствия хоть чего-то, что могло скрыть мое тепло и запах.

Но как это могло помочь в моем случае? У меня оставалось два кинжала, а целей было три: два глаза и нос. Нужно было выбирать. И я выбрала. Учитывая, что до окончания срока боя оставались считанные секунды, мне было достаточно просто отвлечь тварь на это время.

Однако, я была правшой. И именно эта рука пострадала, до конца не слушаясь, потому из двух кинжалов, свою цель настиг лишь один, попав полузмее в правую глазницу. Целилась я в левую, но женщина-змея успела дернуться, что, впрочем, ее не спасло.

Ламия разъяренно зашипела и забилась из стороны в сторону, а толпа на трибунах вновь заулюлюкала, но теперь уже я не сомневалась, что поддерживали они меня.

Воспользовавшись секундами, которые моя противница потратила на то, чтобы вытащить из окровавленной глазницы кинжал, я попыталась отползти как можно дальше. Ползком это было делать трудно, волоча за собой сломанную ногу, из которой щедро лилась кровь, что сил мне не прибавляло. Сердце у меня стучало так быстро, что только ускоряло кровоток, а, следовательно, и кровопотерю. Потому очередная попытка подняться на одну ногу с целью скрыться из поля зрения ламии прыжками закончилось лишь тем, что я повалилась на песок, сильнее подвернув и без того поврежденную ногу. Силы уходили, как и первоначальный шок. Дышать становилось очень трудно из-за песка, которого я успела наглотаться, и той боли, что раздирала все мое тело. Каждое движение превращалось в пытку, а секунды казались часами.

Тем обиднее было понять, что, несмотря на мои мучения, я выкроила себе лишь несчастный десяток секунд, прежде чем ламия достаточно оправилась, чтобы вспомнить обо мне.

Теперь медлить она не собиралась, и бросилась мне на спину. Я ощутила удар, что-то острое со скрежетом прошлось по спине, разрывая плоть, несмотря на доспех. Я перестала ощущать ноги, а следом мне в плечо впились и острые клыки, что парализовало меня окончательно. Мозг будто взорвался от ужасающей боли, которая казалась уколами тысячи раскаленных спиц, воткнутых прямо в голову.

Последнее, что я услышала — было звуком гонга.

* * *

Я помнила, как проваливалась в пустоту и ненадолго выныривала в реальность. Я помню сны-кошмары, которые преследовали меня в темноте. В одном из таких снов я видела спящего худощавого мужчину, чья беловолосая голова покоилась на моих лодыжках. Я помню, как пожалела, что не могу отличить реальность от вымысла, и все переплелось. Это стало моей первой связной мыслью.

А еще я видела фиолетовоглазую девочку. Ту самую, что была прикована цепями в пыточной. Я видела, как пронзительные фиалковые глаза смотрят на меня из тени комнаты. Но это так же не могло быть реальностью…

А затем резко очнулась, ощутив, что захлебнулась воздухом, как водой, словно уснула в ванне. Закашлялась и тихо завыла, ощущая почти оглушающую боль, что пронзила каждую клеточку тела.

— Я была почти уверена, что в этот раз ты не выкарабкаешься. Умеешь удивлять, для человека, ты излишне живучая, — сбоку от меня появилась Лирана и внимательно осмотрела меня. — Ноги чувствуешь? — уточнила она.

— Не знаю. Болит все, — прохрипела я из последних сил, что едва не лишило меня чувств. — И холодно, — призналась я, ощущая, как меня лихорадит. К общей боли во всем теле прибавлялись и судороги.

Высшая это никак не прокомментировала, а недовольно нахмурилась и подошла к изножью моей постели, а затем у меня на глазах отрастила на пальце коготь и всадила его мне в ступню. Я ожидаемо заорала от новой боли, а затем уже от той, что последовала из-за моей реакции.

— Значит, чувствуешь, — подвела она итог, брезгливо вытирая палец о простыню. — Идешь на поправку.

— Почему я выжила? Она укусила меня, — имея в виду ламию, прохрипела я, в изнеможении следя за высшей. Как бы я к ней ни относилась, и как бы она меня ни ненавидела, пока что Лирана была единственной, кто давал мне хоть какую-то внятную информацию, и к кому я могла себе позволить прислушаться. Она меня не любила, но была заинтересована в том, чтобы я выжила. На данный момент меня это устраивало.

— Как бы знать? — помедлив, отозвалась Лирана. — По всей видимости, усилиями хозяина, ты стала устойчива к ядам. Даже к таким токсичным, как яд ламий. Впервые встречаюсь с подобным, — кажется, совершенно честно призналась Лирана, смотря на меня без особых эмоций, а затем неожиданно усмехнулась. — Впрочем, это многое расставляет по своим местам, в том числе и интерес Коллекционера к обычной человечке, как ты. Я все в догадках терялась, чего он с тобой возится, а тут…

— То есть, ему нужна моя