Друг отца. Под кожей греха - Anna

class="p1">— Аналогично, — ответила я на тон выше. — Это всё? Потому что у меня нет желания с тобой разговаривать, Кроуфорд, — он отстранился.

Едва переступив порог, ощутила аромат еды: чеснок, розмарин, мясо. Живот предательски заурчал. С кухни послышались шаги, и я уже приготовилась увидеть мисс «30-сантиметровые рельсы вместо ног». Но навстречу вышла… женщина лет пятидесяти пяти, может быть ближе к шестидесяти.

— Ох, мистер Кроуфорд, наконец-то! — радостно сказала она, вытирая руки о фартук. — А это видимо…

Адриан тяжело выдохнул:

— Миссис Хилл, это Анастейша.

— Я поняла, — она подмигнула мне. — Рада познакомиться, милая! Я так много о тебе слышала!

— Здравствуйте… — выдавила я.

Ожидания рухнули, как карточный домик. Миссис Хилл оказалась чудесной женщиной, от которой пахло уютом, пирогами и домом.

— Проходи, проходи. Я уже приготовила ужин, и если вы, мистер Кроуфорд, снова скажете, что не голодны, я обижусь.

— Я не… — начал Адриан.

— Вы голодны, — строго сказала она, указывая ему на стул.

Я чуть не рассмеялась. Хоть кто-то способен командовать Адрианом. Настоящее чудо.

— Ну, всем приятного аппетита, а мне нужно домой, — сказала миссис Хилл, складывая фартук в сумку.

— Вы не останетесь? — спросила я.

— Время уже слишком много, а мне ещё нужно подготовиться к приезду внуков.

— Подождите, я вызову водителя.

Адриан достал телефон, но миссис Хилл мягко коснулась его руки:

— Зачем попросту беспокоить человека? Я ещё успеваю на автобус. Так мне привычней.

Несколько минут они спорили, но в итоге миссис Хилл оказалась настойчивее.

После её ухода мы сели за стол. Профессор сразу оживился: глаза загорелись, а голос стал мягким и игривым. Он рассказывал истории из своих поездок — как во время командировки во Франции впервые попробовал настоящий соус бешамель, как на отдыхе в Неаполе съел пиццу, вкус которой до сих пор помнил. Его слова рисовали невероятные пейзажи Швейцарии: ледники, озёра, узкие улочки. И когда он заговорил о Рокфеллер-центре, я почти почувствовала запах горячего какао и мерцающий свет рождественских гирлянд.

Разговор плавно перетек к университету. Синклер смеялся, озорно изображая преподавателей, каждый жест был театрально преувеличен, но настолько живо, что невозможно было не улыбаться.

Адриан всё это время сидел молча, наблюдая за нами. Его взгляд скользил по комнате, иногда останавливаясь на мне чуть дольше, чем нужно. И только под конец трапезы он тихо, с лёгкой иронией в голосе, произнёс:

— Когда вы успели так сдружиться? Видимо, я тут третий лишний.

— У нас гораздо больше общего, чем у вас, — профессор спокойно указал вилкой сначала на меня, а потом на Адриана. — Кроуфорд, может, Стейси будет работать со мной? Всё-таки я её преподаватель.

Адриан сомкнул пальцы на столовых приборах и твёрдо ответил:

— Нет!

— Стейси, ты ведь очень сблизилась с третьекурсником Райаном, — перевёл тему Синклер, стараясь разрядить напряжение.

— Что за Райан? — втиснулся в разговор Адриан.

— Хороший парень. Капитан футбольной команды, отличник… и, похоже, положил глаз на красавицу, сидящую с нами за одним столом, — профессор подмигнул мне.

«Красавица?» — пронеслось в голове. Лицо мгновенно покраснело. Зачем он вообще это сказал?

Адриан сдвинулся на стуле и на мгновение посмотрел в мою сторону. Я отвернулась. Повисла тишина — даже профессор замолчал.

— Кристофер, спасибо за компанию. Я пожалуй пойду наверх. Нужно позвонить отцу.

— До завтра, Стейси. И хорошего вечера.

Адриан

Анастейша встала из-за стола и поспешила в свою комнату. Как только её шаги стихли, Синклер повернулся ко мне и фыркнул:

— До сих пор будешь отрицать, что между вами ничего не происходит? Чёрт, Кроуфорд, ты меня был готов убить!

— Что за цирк ты устроил, идиот?

— Просто проверял… — пожал плечами Синклер, ухмыляясь.

Он подошёл к мини-бару, достал бутылку виски и наполнил себе бокал.

— Так, а Стейси тоже будет ездить с нами в командировки?

— Если потребуется.

Кристофер усмехнулся и сделал глоток. Мы коротко обсудили предстоящие проекты. Разговор был сухой, деловой, но Синклер всё время пытался вставить что-то личное, шуточное. Я игнорировал.

Через час он заказал такси, нырнул в машину и уехал. Я поднялся на второй этаж и подошёл к спальне Анастейши. Хотел постучать, но услышал, как она говорит с отцом. Стоял несколько минут, слушал, а когда они закончили разговаривать, я постучал.

— Я по-прежнему не хочу с тобой говорить.

Что ж, ладно.

Я развернулся и ушёл в комнату, хлопнув дверью чуть сильнее, чем собирался.

Следующим утром меня разбудил металлический лязг. Я приподнял голову и посмотрел на часы. 5:30.

Серьёзно?

Перевернулся на другой бок, надеясь снова провалиться в сон. Не успел даже закрыть глаза, как по дому снова прокатился какой-то грохот.

Твою мать.

Она там что, кастрюлями играет как на барабанах?

Судя по звукам всё именно так..

— Отлично. Просто прекрасно… — пробормотал себе под нос.

На секунду прикрыл глаза, потом сел на край кровати. Ноги коснулись холодного пола, и только тогда почувствовал, насколько тело ватное, будто ночь прошла впустую. Голова налилась свинцом.

Я поднялся и направился в ванную. Холодная вода ударила по плечам. Дышать стало проще, но головная боль не утихала.

После душа быстро оделся и спустился вниз. Хаос на кухне продолжался.

— Я уже подумал, что ты пригласила в мой дом цыганский табор, — сказал сразу, как только вошёл на кухню.

Анастейша даже не взглянула в мою сторону. Молча поставила на стол тарелку с вафлями и кружку кофе, потом повернулась к выходу.

— Ты завтракать не будешь?

Промолчала. Значит всё ещё злится. Пусть.

— Спасибо за эффектное пробуждение, — крикнул ей в след.

— Пожалуйста, — наконец ответила она.

И это «пожалуйста» стало последним словом, которое она сказала мне за целый день. По пути в компанию Анастейша упорно игнорировала все мои вопросы, словно меня не существует. В офисе продолжила играть в молчанку: я давал задания — она выполняла, а если что-то не понимала — бежала к Синклеру. Поначалу было даже забавно, потом ужасно бесило. Хотелось услышать её голос, смех… хоть что-нибудь.

К концу дня я сказал:

— Заканчивай, через пятнадцать минут поедем домой.

Она ответила коротко, по делу:

— Ты езжай, а у меня в городе планы.

В начале обрадовался, что девчонка заговорила. Но как только понял контекст, напрягся.

Что за планы? И с кем? У неё здесь ни знакомых, ни друзей…

— Буду дома в девять, — бросила она, пока мы спускались в лифте.

На улице всё стало ясно. Анастейша подбежала к какому-то сопляку из университета и поспешно села в его поддержанную "Хонду".

Я сдерживал себя. Хотел подойти, вытащить её, и сделал бы именно так, но они уехали слишком быстро.

Чёрт с ней. Пускай делает