Темная сторона равновесия - Ксения Солар

потолок с бетонными балками и матовыми светильниками, разливавшими ровный, теплый свет. Ева лежала на широком диване, укрытая тяжелым пледом. Голова покоилась на подушке, и это было единственное, что не причиняло боли.

Пространство напоминало огромный ангар, наполненный жизнью. Панорамные окна от пола до потолка выходили на темную гладь реки, где вдали отражались редкие огни ночного берега. В комнате стояли три стола с приоткрытыми ноутбуками и гудела серверная стойка с мигающими индикаторами. На стене пестрели распечатанные схемы, фотографии и чертежи, связанные маркером. В углу расположились кофемашина, кулер и сушилка с кружками. В этом легком беспорядке угадывался обжитой быт людей. Тишина была рабочей: монотонный гул серверов, негромкий стук клавиш и шелест вентиляции.

Виктора не было.

За соседним столом сидела женщина с короткой темной стрижкой «под мальчика» — острые пряди подчеркивали правильные черты лица. Ее изящные пальцы уверенно и быстро, словно у пианистки, летали по клавиатуре. На столе расположились два ноутбука, перевернутый экраном вниз телефон и кружка остывшего кофе. Держалась она безупречно: прямая спина, развернутые плечи, ноги аккуратно скрещены в лодыжках.

Подняв глаза, Яна заметила, что Ева уже не спит.

— Проснулась, — сказала негромко. — Как себя чувствуешь?

Ева присела на краешек дивана и опустила ноги на деревянный пол. Там ее ждали новые тапочки с заботливо снятой упаковкой.

— Нормально, — сказала Ева.

Яна посмотрела на нее коротко и цепко, считывая состояние по позе и осанке. Быстро и ненавязчиво оценив детали — лицо, шею, руки, — она вновь перевела внимание на экран.

— Я Яна, — произнесла она, продолжая печатать в такт словам. — Из группы Виктора. Ты у нас уже четвертый час.

Четвертый час. Выходило, что Виктор привез ее и ушел. Ева попыталась представить, как он нес ее по коридорам, через двери, но картинка не складывалась. Оставалось только ощущение тяжести чужих рук под коленями и спиной, балансирующее где-то на границе сна.

— Виктор где? — спросила Ева.

— Занят, — ответила Яна. Она говорила лаконично, но без стремления поставить точку в разговоре, лишь констатируя: его сейчас нет рядом, и это вовсе не повод для паники. — Кофе?

— Да. Спасибо.

Яна поднялась: ее движения были быстрыми и точными, без лишних жестов. Подойдя к кофемашине, она вставила капсулу и нажала кнопку. Аппарат зашумел, наполняя комнату густым ароматом обжаренных зерен, после чего в чашку полился темный напиток. Взяв кружку, Яна поставила ее на стол рядом с Евой.

— Молоко?

— Черный, — сказала Ева.

— Правильно, — без иронии произнесла Яна, лишь подтверждая: ты выбрала именно то, что сейчас необходимо.

Ева обхватила кружку обеими руками. Тепло обожгло ладони, и пальцы медленно расслабились. Кофе был горьким, крепким. Сделав два глотка, она внезапно ощутила, острый, до звона в ушах, голод. Последний раз она ела… когда?

— Еды нет? — спросила она, стараясь, чтобы это прозвучало легко.

— Нет, — ответила Яна. — Заказ привезут к обеду. Пока — кофе, вода, сухари в шкафу. Сухари китайские, на вкус как картон, но есть можно.

Уголок губ Евы дрогнул.

— Сойдет.

Яна вернулась к столу, помедлила пару секунд перед экраном, убедившись, что ничего не изменилось, а затем захлопнула ноутбук и поднялась.

— Покажи руки, — сказала спокойно она, без нажима.

— Что?

— Руки. Покажи. Я посмотрю, что там.

Ева замялась, но протянула ладони. На тыльной стороне красовались красные ссадины с запекшейся коркой, на ладонях чернели глубокие полукруглые следы от ногтей, а на запястье отчетливо виднелся темный синяк в форме пальцев. Яна бережно, но уверенно взяла ее правую руку. Прохладные сухие пальцы повернули ладонь вверх для осмотра.

— Ноги тоже, — добавила она ровным тоном. — Закатай штанину.

— Я в порядке, — попыталась возразить Ева.

— В порядке ты будешь через три дня, — мягко, но непреклонно оборвала ее Яна. — А сейчас у тебя ссадины, и туда уже могла попасть грязь. Давай без споров, ладно? Я быстро.

В этом «ладно» не было снисхождения — скорее предложение не тратить силы на сопротивление, а сберечь их для восстановления.

Ева подтянула штанину. Колено распухло и потемнело, по краю тянулись две свежие ссадины, словно пунктирная линия боли. Голень от щиколотки до середины икры превратилась в сплошной синяк — багровый, местами уже отливающий чернотой.

Яна присела на корточки, достала из ящика стола небольшой пластиковый бокс и открыла его. Внутри лежали антисептик, бинт, пластыри, шприц и ампула.

— Терпи, — сказала она, приступая к обработке ссадины.

Защипало. Ева дернулась, но Яна тут же придержала ее ног, не ослабляя хватку.

— Тут дорожная грязь, — пояснила она спокойно. — Без обработки загноится за сутки.

Она действовала молча и быстро: промыла, обеззаразила, заклеила ссадины пластырями. Потом перешла к рукам — та же последовательность, та же скупая точность. Когда добралась до запястья, где синяк обхватывал кожу темным обручем, ее пальцы замерли. Лишь на миг — а затем продолжили ровно, без суеты.

— Кто? — спросила Яна.

— Артур, — ответила Ева. Имя прозвучало ровно. Просто факт, который она наконец осмелилась произнести вслух.

Кивнув, Яна наклеила последний пластырь и зафиксировала бинтом.

— Ушиб ребер? — уточнила она, заметив, как Ева придерживает бок.

— Третий и четвертый, — сказала Ева. — Точно. Я проверяла.

Яна посмотрела на нее внимательнее, проницательно считывая не только физические травмы, но и боль, стоявшую за ними.

— Перелом исключила?

— Да. Трещин нет. Я бы чувствовала.

— Все равно сделаем снимок, — решительно произнесла Яна, убирая бокс. — Здесь есть портативный аппарат. После того как поешь.

Ева чуть приподняла бровь.

— Ты медик?

— Нет, — не задумываясь, ответила Яна. — Но зашивать, вправлять и давать наркоз умею. В нашей работе этого достаточно.

Она вымыла руки, вытерла их полотенцем и повернулась к Еве.

— Раны обработаны. Кофе налито. Сухари в шкафу слева. Снимок — после еды. Если хочешь, можешь пока просто посидеть. Тут тихо, никто не дергает.

— Один вопрос, — сказала Ева. — Сколько еще?

— Сколько — что? — уточнила Яна.

— Сколько я здесь пробуду.

Вернувшись к столу и открыв ноутбук, Яна слегка прищурилась.

— Пока Виктор не скажет, — ответила она. — Это к нему. Но он вернется. Не переживай.

В ее «не переживай» прозвучало спокойствие человека, который знает, о чем говорит.

Ева допила кофе. За окном река застыла тёмной гладью, в которой неподвижно отражались редкие огни противоположного берега. Яна вновь склонилась над ноутбуком, но время от времени бросала на Еву ненавязчивые взгляды, проверяя, всё ли в порядке. Тёплый, тяжёлый плед по-прежнему лежал на коленях. Ева подтянула его выше и стала ждать.

Устав сидеть на месте, она поднялась. Плед соскользнул на диван, и Ева на мгновение прислушалась к себе: ребра ныли, но терпимо. Медленно пройдя вдоль панорамного окна, она коснулась