Темная сторона равновесия - Ксения Солар

Виктор убрал руку, и опустевшее место мгновенно заполнил прохладный воздух. Ева молчала, не поворачивая головы. Сделав глубокий вдох, она вернулась к работе.

Однако он не отошел. Виктор остался стоять совсем близко. И когда Ева наклонилась к экрану, чтобы указать Яне на нужную строку, его пальцы снова коснулись ее спины — легко, почти невесомо. Ева замерла. Огни ночного города за окном, гул серверов и ряды цифр растворились. Существовало только это мимолетное касание — пять точек тепла.

— Яна, — ровным, ничего не выдающим голосом произнес Виктор. — Подготовь запрос по бенефициару. Ева, с тебя глубокий анализ по цифрам. Март, проверь маршрутизацию платежей. Гроз — подними связи и контакты.

Ладонь исчезла. Ева тихо выдохнула и снова склонилась к монитору.

После того как Ева доела батончик и выпила еще одну чашку кофе — на этот раз с ложкой сахара, поскольку Март настоял: «Тебе сейчас глюкоза важнее гордости», — Виктор чуть наклонил голову в сторону Яны.

— Покажи ей жилые помещения и душ, — сказал он спокойно. — Пусть выберет, где будет спать.

Захлопнула ноутбук, Яна поднялась из-за стола.

— Пошли, — она подмигнула Еве. — Сейчас я покажу тебе, где мы прячемся от мира. Предупреждаю: роскоши не жди, но зато тут не дует.

Покинув главный зал и пройдя короткий коридор, Яна толкнула дверь, ведущую в жилую зону комплекса. Здесь потолки становились ниже, стены были обшиты уютными панелями, а резкие вспышки индикаторов сменялись мягким, рассеянным светом.

— Вот, — Яна махнула рукой, открывая одну из дверей. — Комната номер три. Тут тихо, потому что рядом нет серверной. Если хочешь, чтобы ночью не гудело в ушах — бери эту.

Ева заглянула внутрь. Небольшая комната: кровать с жестким матрасом, шкаф, стол, стул, плотные шторы. Окно с внешней стороны было забрано решеткой, а изнутри дополнительно закрыто жалюзи. Все выглядело просто, аккуратно и без лишних деталей.

— А вот эта, — Яна открыла соседнюю дверь, — для тех, кто любит, когда гудит. Тут слышно вентиляцию. Некоторые от этого быстрее засыпают. Как белый шум.

Ева слегка улыбнулась:

— Тогда третью.

— Мудрый выбор, — кивнула Яна. — А теперь самое важное.

Она повела ее дальше, к следующей двери.

— Душ. Один на всех, но мы не деремся за очередь. Обычно тут тихо. Вода теплая, напор нормальный — это, кстати, главная роскошь нашего места.

Яна открыла дверь и продемонстрировала обстановку: душевую кабину, аккуратные крючки, полочку и мыло в дозаторе.

— Полотенца в шкафу, — добавила она. — Чистые, пахнут порошком, как и положено. Если вдруг станет слишком шумно и ты подумаешь, что сходишь с ума — знай, это просто вентиляция. Она у нас болтливая.

Ева кивнула, чувствуя, как в груди отпускает тяжесть, позволяя сделать глубокий вдох.

— Спасибо, — произнесла она тихо.

— Не за что, — ответила Яна, уже поворачиваясь к выходу. — Если что — я в зале. Или за кофемашиной. Или в серверной. В общем, я везде.

Дверь тихо закрылась, и Ева осталась одна. Несколько секунд она неподвижно стояла в тишине, затем подошла к кровати и опустилась на край. Матрас глухо скрипнул.

Только теперь — когда рядом не осталось ни Яны с ее едкими шутками, ни Марта с бесконечными комментариями, ни Виктора — Ева позволила себе наконец выдохнуть и прислушаться к собственным ощущениям.

Тело еще хранило память о его близости. Каждое прикосновение к спине отзывалось отголоском тяжелой, надежной опоры. От этого ощущения было одновременно спокойно и тревожно. Спокойно от мысли, что ее не бросят. Тревожно оттого, что она слишком быстро привыкала к этому теплу, а привыкать к опоре опасно: стоит ее убрать, и падать будет куда больнее.

Поднявшись, Ева сняла толстовку и направилась в душ. Теплая вода лилась по плечам, смывая пыль, грязь и напряжение последних дней. Капли стекали по коже, унося с собой все лишнее: страх, застрявший внутри, словно заноза, и усталость, мешавшую дышать. Когда она вышла, закутавшись в полотенце, дверь душевой тихо щелкнула за спиной. В коридоре было пусто. Ева сделала шаг, чувствуя, как влажный воздух оседает на теле, и вдруг замерла.

Виктор стоял напротив, прижавшись спиной к стене. В руке он сжимал бутылку воды, которую так и не поднес к губам. Он не шевелился. Просто смотрел.

Секунда, вторая... В тишине гудела вентиляция, и Ева слышала лишь пульсацию крови в висках. Его взгляд медленно скользнул по ней — от мокрых прядей на лбу до босых ног на холодном полу. Он задержался на капле, сбежавшей по ключице и исчезнувшей в вырезе полотенца; на бледных пальцах, вцепившихся в ткань; на свежих синяках и ссадинах. В этом взгляде читалось нечто голодное. Темное.

Ева не отступила. Напротив — она подалась вперед, повинуясь необъяснимому импульсу. Виктор резко выдохнул; на сжатых челюстях проступили желваки. Он рывком отвел взгляд, и хруст пластика в его руке прорезал тишину. Развернувшись, он быстро зашагал прочь, не оглядываясь.

Ева осталась одна, прижавшись к стене. Полотенце промокло насквозь — она и не заметила, как слишком сильно сжала его, выжимая остатки влаги. Сердце колотилось в горле, в висках, в кончиках пальцев. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, а затем, едва касаясь пола босыми ногами, поспешила к себе.

Захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Это не помогло.

Его темный, обжигающий взгляд все еще стоял перед глазами. И ответ ее тела на этот проклятый сантиметр — тот самый, который он, возможно, даже не заметил, — жег изнутри.

Ева села на кровать. Посмотрела на ссадины и пластыри, провела пальцами по шее, где его взгляд задержался дольше всего.

Кожа горела.

Подойдя к зеркалу, она увидела свое отражение: избитая, мокрая, полуголая, с дрожащими руками.

Он видел ее такой и не отвернулся. Смотрел жадно. А потом ушел.

Сбросив полотенце, она быстро натянула футболку и штаны. Сердце постепенно успокаивалось.

Она не должна была так реагировать. Не сейчас. Не после Артура.

Ева закрыла глаза.

Документы. Несоответствия. Марина. Артур.

Что угодно, только не этот взгляд.

Она легла, натянула одеяло до подбородка. Одеяло пахло стиральным порошком — простым, почти успокаивающим запахом, который пытался вернуть ее в реальность.

За стеной гудела вентиляция. За окном замерла темная гладь реки.

Где-то в корпусе Виктор, может, тоже лежал в такой же тишине и думал о том же.

О сантиметре, который чуть не стал пропастью.

Ева уткнулась лицом в подушку. Сердце все еще билось