Темная сторона равновесия - Ксения Солар

Ева подняла глаза на Виктора, пытаясь поймать его взгляд, задать немой вопрос. Но Виктор продолжал упорно смотреть на экран и доску, отчеканивая факты и отдавая указания Паше и Марту.

Зал постепенно опустел. Март, тихо напевая что-то себе под нос, ушёл за дополнительными мониторами, Павел ушёл с головой в код, а Яна, обменявшись с Виктором коротким кивком, отправилась к оружейной стойке в дальнем конце коридора. За ней мягко закрылась дверь, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая только гулом серверов и далёким шелестом вентиляции.

Ева осталась сидеть на высоком стуле у острова, не делая ни единого движения, чтобы уйти. В голове хаотично переплетались мысли — о теневых схемах Артура, о незаконной природе всей группы и, главное, о том, как подчёркнуто и резко менялось поведение Виктора.

Он остался у доски. Взгляд его скрупулёзно скользил по вычерченным Пашей связям, пальцы медленно крутили маркер, а плечи казались напряженными. Он был здесь, буквально в двух шагах от неё, но ощущался недосягаемым.

Ева не спускала с него глаз, цепляясь за мелкие, едва заметные детали.

Вот он чуть нахмурился, вглядываясь в имя Марины, но его нижняя челюсть при этом сжалась, и на скулах выступили желваки. Это не было выражением обычной рабочей задумчивости. Он двигался точечно, почти механически, как человек, который сознательно ограничивает свои импульсы и держит дистанцию, чтобы не совершить ошибку.

«Он избегает меня. Не просто не смотрит, а сознательно вырезает из своего поля зрения», — мысленно констатировала Ева.

Ей вспомнилось его недавнее прикосновение в коридоре, сдержанная и опасная забота. Тогда он был предельно сфокусирован на ней. Теперь же он вёл себя так, словно та ночная близость была досадным выходом за рамки дисциплины, который он намеревался исправить полным игнорированием.

Виктор закрыл маркер — послышался сухой, чёткий щелчок. На секунду его рука зависла в воздухе, и Ева заметила, как он на мгновение замер, явно чувствуя на себе её пристальный, испытывающий взгляд. Он не повернул головы, но угол его губ едва заметно опустился.

— Ева, — тихо, не оборачиваясь, произнёс он. Голос звучал ровно. — Тебе стоит отдохнуть. Дальше начнётся рутина, в которой тебе не обязательно участвовать.

Ева слегка наклонила голову, продолжая изучать его спину. Попытка выставить её из зала звучала слишком вежливо для человека, привыкшего отдавать приказы, и это лишь подтвердило её догадку: его отстранённость — не холодность. Это броня.

Ева поднялась со стула. Её движения утратили прежнюю неуверенность — в них появилась решимость, которую она ещё сама в себе не до конца осознала.

Она подошла к Виктору вплотную и встала прямо между ним и маркерной доской, перекрыв ему обзор на схемы и цифры. Виктор замер. Ему пришлось опустить взгляд. На секунду в его тёмных глазах проскользнуло что-то тёмное, опасное — глухое сопротивление человека, чьи тщательно выстроенные границы только что безжалостно нарушили.

— Виктор, нам нужно поговорить, — ровно сказала Ева, глядя ему прямо в глаза. — Не о Марине. Не об Артуре и не о счетах. О нас. О том, что происходит прямо сейчас.

Виктор слегка сжал челюсть, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. Он сделал полушаг в сторону, явно намереваясь обойти её и свести всё к привычному рабочему тону:

— Сейчас не лучшее время, Ева. У нас через полчаса…

— Нет, лучшее, — перебила она, не давая ему укрыться за расписанием и срочными делами.

Его попытка снова уйти в холодную отстранённость, сделать вид, будто ничего не было, стала последней каплей. Накопившийся за сутки страх, неопределённость, ночная вспышка и эта игра в «невидимку» слились в одно сильное чувство.

Ева не дала ему договорить. Вскинув руку, она крепко вцепилась пальцами в его запястье.

Виктор от неожиданности на мгновение застыл — он не привык к тому, чтобы кто-то смел останавливать его или проявлять такую доминацию. В его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с изумлением от её смелости.

— Пошли, — отчеканила Ева.

Она не стала ждать согласия. Развернувшись, Ева с силой потянула его за собой по коридору в сторону своей комнаты.

Виктор мог бы остановить её одним лёгким движением — просто зафиксировать стопу или чуть надавить в ответ, мягко вернуть контроль над ситуацией. Но он не сделал этого. На долю секунды он бросил взгляд на её тонкие пальцы, вцепившиеся в его рукав, потом едва заметно выдохнул, и покорно шагнул вслед за ней.

Пока они шли через зал, вокруг стояла тишина. Лишь Яна смотрела на них, не отводя глаз, чуть приподняв бровь.

Ева шла быстро, почти на грани бега. Виктор шагал следом, тяжело, но бесшумно.

Дверь в комнату Евы с тихим щелчком закрылась за их спинами. Она резким движением отпустила его руку, развернулась и замерла прямо перед ним, тяжело дыша. Грудь вздымалась от прилива адреналина, а в глазах горел огонь, копившийся годами под маской послушания.

— А теперь объясни мне, что это было, — её голос звучал тихо. — Что это за глупый театр? Утром ты исчезаешь, а когда возвращаешься — делаешь вид, что я здесь просто деталь интерьера? Вчера в коридоре ты не стеснялся подходить близко. Что изменилось за ночь, Виктор?

Виктор стоял у закрытой двери, возвышаясь над ней. Его лицо оставалось непроницаемым, а взгляд был опущен куда-то чуть в сторону — он целенаправленно удерживал эту черту, не позволяя себе втянуться в диалог. Но в этой неподвижности чувствовалось напряжение.

— Я занят делом, Ева, — сухо ответил он, даже не шелохнувшись. — Тебе показалось. Никакого театра нет.

— Мне не показалось! — перебила она, сделав шаг вперёд и вплотную сокращая между ними расстояние.

Попытка замять разговор и сыграть в «холодный профессионализм» окончательно разрушила её последние барьеры. Годы, проведённые в роли «удобной» девушки для Артура и правильной дочери для родителей, в эту секунду окончательно сгорели. Проснулась та часть её натуры, которую так долго давили: дерзкая, нетерпимая к фальши и отказывающаяся быть пешкой.

Она не стала кричать. Её злость была чистой, сконцентрированной.

— Не смей со мной так разговаривать, — отчеканила Ева, снизив тон до опасного, вибрирующего шёпота. — Не смей уходить от ответа, будто я глупая девочка, которой можно манипулировать. Ты притащил меня сюда. Твоя команда втянула меня в разборки с Мариной и Советом. А ты вчера смотрел на меня так, будто… — она запнулась на долю секунды, но тут же перешагнула через неловкость. — Будто было всё что угодно, но только не «дело».

Виктор сжал челюсти,