Темная сторона равновесия - Ксения Солар

Глава 11. Яна

Солнце едва пробивалось сквозь плотные жалюзи, заливая штаб блеклым серо-молочным светом. Ева открыла глаза и пару секунд просто смотрела в потолок, привыкая к чужим стенам и непривычной, звенящей тишине. Вчерашний вечер казался дурным сном. Но ноющая ссадина на запястье напоминала: всё произошло на самом деле.

Она поднялась с дивана, накинула свой огромный худи и вышла в общий зал.

Виктора не было. Зато из кухни доносился аппетитный запах поджаренного хлеба и свежесваренного кофе, чередующийся с тихим, но ритмичным стуком клавиатуры.

За высоким столом-островом восседал незнакомый мужчина. Перед его лицом красовались три монитора. Пальцы с невероятной скоростью выбивали дробь по клавишам, а рядом стояла полулитровая кружка с надписью: «Не трогать, внутри критическая ошибка».

— Проснулась? — из-за холодильника вынырнула Яна. В одной руке она держала лопатку, в другой — раскалённую сковороду. — Отлично. Попадаешь ровно на вторую порцию.

— Доброе утро, — Ева немного замялась, переводя взгляд с Яны на незнакомца. — А где…

— Виктор? — Яна ловко перевернула на сковороде горячий тост с сыром и ветчиной. — Уехал в шесть утра. Сказал, нужно «почистить хвосты» по-вчерашнему и встретиться с кем-то из безопасности банка. Он у нас вообще спит по четыре часа в сутки, питается суровым молчанием и духом справедливости. Так что не переживай, это его нормальный режим.

Мужчина за мониторами наконец оторвался от экрана, сдвинул на лоб дужку очков и посмотрел на Еву.

— Павел, — коротко представился он, кивнув. — Местный цифровой архивариус.

— Паша у нас отвечает за то, чтобы наши цифровые следы выглядели как детские рисунки мелом, — добавила Яна, с шумом поставив перед Евой тарелку с внушительным горячим бутербродом и кружку с чёрным кофе. — Ешь. И не смотри так подозрительно, я не добавляла туда яд. Только калории, от которых у нормальных людей случается угрызение совести, но у нас тут осадное положение, так что можно.

Ева села на высокий стул и с благодарностью взяла кружку. Горячий кофе приятно обжигал пальцы. Павел тем временем снова уткнулся в мониторы, что-то тихо бурча про «корявый код банковских брандмауэров».

— Спасибо, — Ева откусила кусочек тоста. Сытно, вкусно и неожиданно по-домашнему. На мгновение напряжение последних суток спало. — Яна?

— М-м? — Яна наливала себе второй бокал воды.

— А ты… — Ева помедлила, подбирая слова и стараясь, чтобы вопрос звучал максимально непринуждённо. — Ты ведь умеешь не только кофе варить?

— Ты про то, умею ли я ломать людям пальцы? — Яна усмехнулась, оперевшись локтями о столешницу. — Умею. Было бы странно работать с Виктором и уметь только набивать тексты на клавиатуре.

— Научишь меня? — Ева посмотрела ей прямо в глаза. Вопрос вырвался искренне, без кокетства и иронии. — Хотя бы паре базовых приёмов. Чтобы… чтобы если кто-то снова попытается схватить меня за руку в коридоре, мне не пришлось ждать, пока кто-то придёт на помощь.

Павел за своими мониторами ненадолго перестал стучать по клавишам, но в разговор вмешиваться не стал. Яна внимательно оглядела Еву — от взъерошенных после сна волос до плотно сжатых губ. На её лице промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Пара приёмов за одно утро из тебя бойца UFC не сделают, Ева, — мягко, но серьёзно сказала Яна. — Но поставить правильный жест, чтобы выиграть секунду и сбежать — это можно.

Яна допила воду, поставила стакан в раковину и кивнула:

— Доедай свой углеводный бомбардировщик. Через пять минут покажу тебе, как правильно ломать захват и почему женский локоть — это самое недооценённое оружие в замкнутом пространстве.

Ева доела последний кусочек тоста, допила кофе и пошла за Яной вниз по лестнице.

Просторный зал в подвальном ярусе штаба дышал сухой прохладой, матами и металлическим запахом спортивного инвентаря. Никакого глянца или фитнес-эстетики: пара груш на цепях, затёртые маты и зеркальная стена во всю длину, заклеенная местами строительным скотчем.

— Первое и главное правило, — Яна скинула толстовку, оставшись в чёрной спортивной майке, и начала разминать кисти. — Забудь про киношные драки. Если на тебя нападает мужчина, который крупнее и сильнее, твоя задача — не победить. Твоя задача — сделать ему максимально больно за полсекунды и удрать. Поняла?

— Поняла, — Ева встала напротив, непроизвольно поджав плечи.

— Отлично. Начнём с простого. Захват за запястье, — Яна подошла ближе и мягко, но крепко сжала руку Евы. — Когда тебя хватают, первая реакция — тянуть руку на себя. Это ошибка. Ты тянешь против его силы. Нужно скручивать руку в сторону его большого пальца — там кость не удержит. Смотри.

Яна показывала движение медленно, шаг за шагом, поясняя механику тела. Ева впитывала каждое слово. То, что сначала казалось, хаотичной дракой, постепенно превращалось в систему рычагов, точек давления и движения.

— Теперь сама, — Яна снова перехватила её руку. — Давай, вырывайся.

Ева повернула кисть, надавила на слабый сустав и резким рывком освободила руку. От неожиданной удачи она чуть не потеряла равновесие, но удержалась.

— Неплохо! Быстрее, чем я думала, — Яна ухмыльнулась и подтянула рукава майки повыше, чтобы продемонстрировать следующий блок.

Ева застыла, заметив шрамы. На предплечьях Яны, от самых запястий, уходя выше под пройму майки, тянулись белесые шрамы от глубоких ожогов.

Поймав взгляд, Яна замерла. Повисла пауза. Она выдержала её недолго.

— А, эти узоры? — небрежно покрутила руками в воздухе, будто показывала свежий маникюр. — Эксклюзивный дизайнерский ремонт кожи. Подарок от родительской «любви» и глубокой религиозной непреклонности.

Она произнесла это легко, почти с юмором, но Ева почувствовала, как в голосе отразилась злость.

— Родительской?.. — тихо переспросила Ева, не уверенная, стоит ли развивать тему.

— Ну да, — Яна оперлась руками о бёдра, глядя Еве прямо в глаза без тени жалости к себе. — Мой отчим искренне верил, что излишняя строптивость и тяга к компьютерам в девочке — это бесовские козни. А бесов, как известно в определённых кругах, выжигают. В буквальном смысле. Мать стояла рядом и плакала, но соглашалась: «Это для её же блага, чтобы душу спасти». Так что раскалённая кочерга у нас дома заменяла воспитательные беседы.

Ева сглотнула. Перед глазами почему-то всплыли собственные детские воспоминания — тихие требования быть удобной, не спорить, не высовываться. Теперь они казались ей не менее знакомыми, только рядом с историей Яны обрели другой масштаб.

— Как ты… вырвалась? — спросила Ева.

— В семнадцать лет просто сожгла их сарай, пока они спали, забрала свои документы и ушла, — Яна пожала плечами, и в её глазах на секунду блеснул опасный, дикий огонёк. — Ладно, сарай — это шутка. Почти. Я просто ушла в никуда,