Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов") - Регина Грез

И мы пошли к выходу, почти что плечо к плечу, только Грау был меня выше и ему было удобно держать меня за платье, собранное в горсть… наверно, удобно. Хотя мог бы и отпустить, я и сама спешила скрыться. А где-то позади и с боку раздавались приглушенные голоса, я различала их как в тумане, потому что смотрела только на дверь впереди.

— Темпераментная девочка.

— Она с генералом.

— А как же бедняга Грау?

— Они, верно, установили меж собой очередность… может, сегодня именно Отто?

— Так ведь интереснее сразу вдвоем…

— Несомненно! Уверен, они это уже попробовали!

И смех… и еще какие-то шутки…

— А о чем она пела?

— Эти русские такие странные…

— (презрительно) Бросьте, господа, они просто дикари, им бы у костра танцевать… вы же видели ее глаза.

— (убедительно) Мне понравился только Чехов. Достоевский - это слишком сложно, там много о вере в Бога… и там была описана женщина - Настази… очень страстная… она бросала деньги в огонь.

— (мечтательно) О, русские девушки… если все они такие, как эта… Как ее зовут?

— (равнодушно) Аса, кажется... Клаус, ты так понял ее имя?

— (брезгливо) Глупое имя.

— (насмешливо) Она же русская.

Грау отпустил мое плечо только в коридоре у лестницы, когда я уже опомнилась и сама дернулась от него прочь.

— Отстань уже!

Он захрипел от злости, вдруг ухватил меня за второе плечо, с силой поворачивая к себе:

— А я не думал, что ты такая идиотка! Что ты хотела? Чего ты добивалась? Ненормальная...

— Отстань… Отто... Отстань... "надо же как забавно это повторять - отто - отстань... чудное у него все же имечко..."

Я себя чувствовала почти больной, мне хотелось только лечь и укрыться потеплее. Так и надо сделать, в конце концов, могу же я здесь просто заболеть… И пить, почему-то очень хотелось пить. Я раздумала подниматься к себе и прошла на кухню. Грау не отставал, тогда решила спросить:

— А где сейчас Франц?

— Они куда-то уехали с Анной.

— Я не про Вальтера тебя спрашиваю, Франц-то где…

— Они взяли его с собой!

— Куда… Отто, куда они его увезли? Уже ночь!

— У Анны есть котенок, Франц захотел его посмотреть, кажется. Да откуда я знаю!

Мое сердце кольнула ревность. Франц обо мне забыл, я ему не нужна, у него теперь Анна и котенок. Зачем ему Ася, игры в индейцев и кают- кампания на чердаке. Я налила себе полный стакан воды и выпила залпом почти до донышка. В кухне было темно и пусто, интересно, куда убралась Берта?

— Ты вдоволь напилась? Пойдем наверх!

Его приказной тон мне совсем не понравился, к тому же от Грау немного пахло спиртным, и я вовсе не такая дура, чтоб сейчас лезть с ним под крышу для конструктивного диалога о прошлом и будущем.

— Ты хотел у меня что-то спросить? Про события после мая сорок пятого года, я права?

Даже не дожидаясь его ответа, я коротенько и в общих словах успокоила «бессмертного» Отто о судьбе его дорогой Германии и собиралась уже выйти из кухни, тем более где-то рядом раздались веселые голоса и жалобный быстрый говорок Берты:

— Нет, нет, пан офицер, пустите, мне надо идти.

Я тут же обернулась к своему внезапно онемевшему собеседнику:

— Отто, ей надо помочь! Что ты стоишь, как столб?

— Это не мое дело! - заплетающимся языком выдавил из себя Грау.

— Я тебе рассказала важные новости, ты можешь хотя бы в благодарность заступиться за свою собственную, кстати, прислугу?

— А потом ты пойдешь со мной на чердак?

Оп-па! Я тотчас все поняла про него. Да он просто сопляк по сравнению со мной! У нас мальчишки-пятиклассники ведут себя более нагло и дерзко. Да если бы Отто захотел, он бы уже давно тысячи способов нашел, как мне тут жизнь отравить, я бы даже не стала жаловаться Вальтеру - стыдно!

Похоже, авторитет генерала тут совсем не при чем, Отто по натуре деликатный и чувствительный. Мальчишка! Он врет, что ему скоро «тридцатник», я бы ему и двадцать пять лет сейчас не дала, он все врет.

Какую войну он знает, если толком пороха не нюхал - он же в штабе сидел, рыдал над докладами о потерях, молился на портрет своего фюрера, а потом, наверно, растерялся, когда ему дали в руки настоящее оружие и отправили защищать Берлин.

А я еще от него шарахалась, эх, надо было раньше мне его раскусить. Именно Отто моя последняя надежда здесь, если правильно с ним себя повести, если найти нужные слова… постепенно… осторожно… я же «училка», почему бы не заняться правильным воспитанием этого рафинированного немца.

Теперь я не сомневаюсь, что он раньше был совсем как Франц - любил книжки про приключения, слушал страшные сказки Гауфа, забираясь с головой под одеяло, целовал на ночь свою милую мамочку, с ней что-то плохое случилось, наверно, Отто сильно переживал… и почему я до сих пор ничего про него не знаю?

Может, если с ним спокойно поговорить, посочувствовать, он бы немного оттаял и мне в чем-нибудь помог, больше некому.

Мы ведь с Грау уже почти месяц ходим бок о бок и только бросаем друг на друга злобные взгляды, а что у него в душе? Вдруг он не совсем потерян для нормальной жизни, хотя, какая тут теперь может быть нормальная жизнь? Пора мне за него браться… шанс есть… а сейчас надо Берту спасать.

— Я пойду с тобой наверх, обещаю! Только сначала помоги.

Вдвоем мы выбежали из темной кухни и увидели, как рослый немец тискает у стены в коридоре нашу горничную. Берта уже ничего не говорила, только мычала, потому что парень ее целовал и одновременно шарил рукой под платьем, задрав подол.

— Вилли, не лезь к ней - она больная. Пойдем лучше курить! - громко воскликнул Грау, обращаясь к приятелю.

Тот немедленно отпустил растрепанную Берту и, поправляя на себе одежду, сердито зашипел в ответ:

— Вранье! Фон Гросс не взял бы себе в дом заразную.

— Он же с ней не спит, - меланхолично заметил Отто.

— Скажи, что соврал!

— Возможно… но эти дамы живут здесь и они наши. Не лезь к ним - генералу не понравится! У меня отличные сигареты, Вальтер сегодня добрый, ты таких даже не пробовал, пойдем, я с тобой поделюсь.

Потом Грау быстро наклонился ко мне, чуть не ткнулся губами в лоб.

— … жди на чердаке!

Потом подхватил под руку пьяненького Вилли и повел его дальше по коридору, а мы с Бертой укрылись на