Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов") - Регина Грез

И, конечно, про любимый футбол... Отто сказал, что был ценным игроком в своей команде и на их счету много побед. А я вспомнила фильм "Матч", снятый у нас в 2012 году, там еще играл Сергей Безруков и Лиза Боярская. Фильм, основанный на реальных событиях, когда немцы расстреляли всю советскую сборную команду, обыгравшую немецкий "Флакельф". Я ничего не стала рассказывать Отто про этот фильм, хотя мне и хотелось. Очень тяжело.

Я не сразу сообразила, что Грау просто- напросто пьян, он даже собрался сходить вниз за гитарой и спеть мне какую-то песню про рыцаря, который узнал, что во время его похода возлюбленная ушла в монастырь.

Рыцарь тоже постригся в монахи и потом до конца своих дней наблюдал из своего окна, как открываются ставни в женском монастыре по соседству. И еще про одного рыцаря, искавшего в пустыне Священный Грааль, бедняга умер от жажды на ступенях заветного храма.

Самое-то странное, что я сидела и внимательно слушала весь этот пьяный бред. И даже не думала о том, что мне надо спуститься к себе и хоть немного поспать.

Завтра вернется Франц, завтра начнется обычный день моей необычной жизни, а я вдруг расслабилась и даже захотела потихоньку отхлебнуть из бутылька Отто, хотя бы капельку, чтобы узнать, что там еще за анисовая бурда, от которой становится легко на душе и тянет на откровенности.

По счастью, Отто вдруг заявил, что нам пора отдыхать, и мы неплохо можем здесь вместе устроиться. Отличная идея! Я только погашу огарок свечи и сбегаю за подушкой. Грау растянулся на тахте, а я ловко вывернулась из его рук, подскочила к столу и, лизнув пальцы, стиснула ими пылающий фитилек, почти не чувствуя короткой боли. А потом прошмыгнула мимо лежанки и чуть ли не кубарем скатилась с чердачной лестницы.

Ну-ну! Сейчас… Разбежалась я к нему под бочок, зачем мне нужно искушать судьбу? Но и в комнату свою я тоже возвращаться не хотела, а вместо этого зашла к Францу, улеглась прямо в одежде на его аккуратно заправленную постель и, похоже, мгновенно уснула.

* * *

Проснулась я от громкого возгласа почти у самого уха:

— Почему вы спите в этой комнате, Ася? Что произошло?

Я с трудом разлепила глаза и, увидев перед собой немецкую форму, быстренько подскочила на кровати. Хмурый Вальтер смотрел на меня в упор. В это же время незнакомый солдат занес в комнату Франца и бережно опустил его в кресло у окна. Мальчик сразу протянул ко мне руки:

— Ася! Я так по тебе соскучился! Я хотел скорее вернуться к тебе! Ты меня ждала?

И вот тогда-то, с трудом отведя глаза от испытующего взгляда генерала, я с улыбкой обратилась к своему подопечному, заодно придумав объяснение и для его бдительного папаши:

— Ах, мой дорогой Франц! Я даже уснуть не смогла у себя, все думала - где ты и как, ты же вчера так неожиданно уехал… А потом я пришла в твою комнату и задремала, так и пробыла здесь до самого утра, представляешь?

Мальчик снова потянулся ко мне, личико его светилось неподдельной радостью. Я встала перед Вальтером, поправила смятое платье и слегка кивнула головой, это должно было означать что-то вроде приветствия, а, вообще, мне было очень неловко, что он застал меня настолько врасплох:

— Доброе утро! Вы позволите мне заняться Францем? Сегодня у вас не планируется никаких совместных выездов?

— Всего лишь совместный ужин - я, Франц, ты и Отто. Я распоряжусь, чтобы Берта как следует все подготовила, сегодня я освобожусь рано и к семи часам буду дома.

— Ммм... ужин?

Я лихорадочно пыталась сообразить, что бы это могло означать, какая здесь может таится для меня угроза. В светлых глазах Вальтера мелькнуло веселье, кажется, он понял мои сомнения и это его забавляло.

— К сожалению, мне пора, очень много неотложных дел. Увидимся вечером… Ася.

Он подошел к Францу и коснулся губами его лба, а потом, не оглядываясь, покинул комнату своим быстрым, чеканным шагом. Ефрейтор, стоящий у дверей навытяжку, исчез следом. А мы с Францем кинулись обниматься.

"Wildfleisch из-за русской? Вы рехнулись!"

До обеда время пролетело незаметно. Франц в самых мельчайших подробностях рассказал мне, как фрау Анна приставала к нему с расспросами о папочке, Эмме и даже обо мне. К моему величайшему удовольствию, подружка Вальтера мальчику совсем не понравилась.

Дело в том, что она любезничала с Францем лишь в присутствии генерала, а когда тот отлучался, то откровенно тяготилась ребенком, совала ему какие-то скучные книги, мятные конфеты из тех, что Франц терпеть не может и игрушки, которые сплошь были маленькими куколками и лошадками с корзинками цветов.

Никакого котенка у нее дома не оказалось - чистой воды выдумка, видимо, для того, чтобы заманить к себе одинокого генерала с сынишкой. Анне это удалось, Франц сказал, что отец и томная фрау потом долго беседовали в соседней комнате, поручив его заботам пожилой неприветливой горничной.

Итак, моя ревность оказалась неоправданной, до амуров генерала мне не было никакого дела, а вот Франц оставался моим.

Вскоре после того, как Вальтер уехал, к нам в комнату заявился Отто, и вид у него был, надо прямо сказать, неважный. Я была уверена, что его разбудила Берта или кто-то еще, кажется, он даже успел пообщаться с фон Гроссом и встреча прошла не на высшем уровне.

Вальтер во всем любил порядок и строгую дисциплину, где и как он сам провел эту ночь - неизвестно, какое участие в этом принимала фрау Анна, меня не касается, но сейчас генерал выглядел безупречно, просто картинка на рекламный плакат образцового арийца. Лейтенанту Грау следовало бы брать с начальника пример, только, пожалуй, не во всем… не во всем.

После обеда у нас по расписанию появился доктор Рильке, и мы спустились в гостиную на массаж. Я села за фортепиано, Отто мог бы идти вздремнуть у себя или покурить, как он поступал обычно, пока мы были заняты. Но сегодня Грау почему-то никуда не ушел, а развалился на диване, закинул нога на ногу и сидел мрачный, о чем-то сосредоточенно размышляя. На меня даже не смотрел, мы с утра едва обменялись парой обычных фраз и все они касались исключительно Франца.

А я часто косилась на Отто и мне было немного смешно. Наверно, он мучительно вспоминает наши ночные разговоры, переживает о том, как давал русской девушке рыцарскую клятву помочь во всех благородных начинаниях и теперь сожалеет о своей