Поворот ненависти - Рамона Анка

Он действительно её любит. И в этом я его понимаю.

— Давай поднимем вместе, хотя бы закончим быстрее, — говорит он.

Скрепя сердце, я вынужден с ним согласиться.

Когда елка наконец закреплена наверху, я вытаскиваю занозы, застрявшие под ногтями.

Не знаю, симпатичен он мне или нет. Я просто хочу убедиться, что он с ней искренен.

— Ты любишь её, Тревор? — слова вылетают сами собой, прежде чем я успеваю подумать.

Он на мгновение замирает. Стоит ко мне спиной. Оборачивается.

— Да, больше всего на свете, — он засовывает руки в карманы. — А ты?

— Да, — я провожу пальцами по волосам. Не верится, что всё это происходит. Если мы не будем действовать предельно осторожно, случится катастрофа. — Ты ведь понимаешь, что ей понадобится наша защита? Даже если это будет означать пойти против наших отцов или семейного бизнеса.

— Конечно, я это знаю. И я готов на всё, Томас, — он хлопает меня по плечу.

В его жестах нет ни тени сомнения.

Я киваю ему, и мы возвращаемся в торговый центр.

Как только мы встаем на эскалатор, замечаем, что Джун и Мел уже переместились. Мне следовало догадаться: телефон в моем кармане вибрирует без остановки. Это не сообщения, а уведомления о покупках от моей сестрицы-транжиры.

У этих двоих в руках куча пакетов.

Они ни за что не влезут в машину Тревора. Похоже, мне придется подрабатывать эквилибристом на мотоцикле.

С другой стороны, на лице Джун сияет великолепная улыбка. Из тех, что способны осветить даже самую темную тропу.

Ну и ладно.

После сегодняшнего запишусь в цирк. Если, конечно, не разобьюсь по дороге к домику.

Джун подходит ко мне.

Сначала осматривает мои руки, потом лицо. Наверняка у меня где-то застряли иголки от этой гребаной сосны.

Её взгляд скользит на Тревора, затем снова на меня.

Её лицо расслабляется, а потом она меня удивляет: тянет меня за собой вниз, чтобы поцеловать в щеку.

— Спасибо.

— За что? — я в замешательстве.

— За то, что не устроили драку.

Ах, вот оно что. Думала, я вернусь с головой Тревора в качестве трофея. Признаю, такая мысль промелькнула.

Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Джун.

Она краснеет под моим взглядом, а я не могу не думать о том, какими красными бывают эти щеки в других ситуациях.

Красными, когда мой член входил в неё.

Красными, когда мой язык был у неё между ног.

Красными, когда моё дыхание становилось её дыханием.

Я тяжело сглатываю, пытаясь успокоиться. Эрекция давит на джинсы.

— Не за что.

Я поворачиваюсь к Тревору — он стоит неподвижно. На его лице ни тени гнева.

Почему ни я, ни он не реагируем?

Черт. Всё прямо как на ринге. Этот придурок прав: она — превыше всего.

Мы проторчали в этом торговом центре еще два часа. И, как и следовало ожидать, я единственный, кто едет на мотоцикле. Остальные трое катят к домику на машине. А всё почему? Потому что у меня за спиной столько коробок, закрепленных тросами, резинками и божьей помощью, что в случае аварии я сам буду выглядеть как наряженная рождественская елка.

Я фыркаю, глядя на проносящуюся под колесами дорогу. Черт, как же медленно.

Мне хочется прибавить газу, но нельзя. Если я рискну превысить скорость, всё это барахло разлетится к чертям. А учитывая, что Мел расплачивалась моими деньгами, в дураках останусь только я.

Мел… моя младшая сестренка.

Я до сих пор помню, как когда-то давно прочитал отчеты социальных служб, после которых нас и отправили в приют.

Мальчик, 2 года: одежда и тело измазаны собственными фекалиями. Недоедание и серьезные ссадины на руках, ногах и животе. Подтвержденные следы физического насилия.

Девочка, 2 года: без сознания от истощения. Крайняя степень истощения.

Оба взрослых субъекта обнаружены в состоянии наркотического опьянения, присутствие несовершеннолетних не осознают.

Я отвалил кучу денег, чтобы прочитать эту карточку.

Сжимаю руль до белизны в пальцах.

Почему это лезет в голову именно сейчас?

И почему, черт возьми, до сих пор так больно?

Мои биологические родители. Эти два ублюдка, которые обращались с нами как с дырявыми носками, брошенными в стиралку.

Эзра и Мэддисон считали, что нам с Мел стоит навестить их в тюрьме. Сказали, это будет терапевтично. Хотя бы для того, чтобы плюнуть им в рожу.

Но мы так этого и не сделали.

Хотя, может, они и были правы. Возможно, тогда вспоминать об этом было бы не так мучительно.

Да и вообще, сейчас я бы об этом, наверное, даже не думал.

Убираю руку с тормоза только для того, чтобы залезть в карман. Да, я собираюсь совершить глупость. Снимаю шлем и прикуриваю сигарету.

Боже, как же неудобно курить, когда ты за рулем байка.

Но клянусь, это последняя.

15

24 декабря

Я уже полчаса разглядываю эту огромную елку. Две недели назад мы из кожи вон лезли, чтобы её нарядить. Джун командовала нами как заправский сержант, раздавая приказы со своих неполных метра шестидесяти — этакая восторженная блондиночка.

Готов поспорить, Мелисса наделала кучу фоток и рано или поздно использует их для шантажа. Больше всего меня напрягает тот кадр, где на мне эта гребаная шапка с оленьими рогами.

Я выглядел нелепо.

Клянусь, я готов был её сжечь.

Сейчас мы с Тревором сидим за кухонным столом. Молча. Ждем, пока эти двое нас позовут. Без понятия, что они там затеяли, знаю только, что из гостиной доносится их хохот. Кажется, они даже что-то уронили.

— Думаешь, у них