На полной скорости - Рут Стиллинг

Такое чувство, что меня загнали в угол, и у меня нет других вариантов, кроме как продолжать бороться и держать на расстоянии вытянутой руки всех, кто когда-либо мог бы вызвать у меня какие-то чувства, чтобы они не разорвали меня на части, когда подведут.

Отстраняться от людей — это то, что у меня получается лучше всего. Это то, что выжжено у меня на сердце.

Это подход, который меня ещё ни разу не подводил.

Итак, почему отпустить такую ядовитую женщину, как Дженна Миллер, так чертовски сложно? И почему я выбегаю из своей квартиры и хватаю ключи от машины, чтобы прямо сейчас отправиться к ней домой?

Во всём этом нет никакого смысла.

Мне не нужно отдавать ей леггинсы в руки. У нас больше нет причин разговаривать друг с другом. Быть незнакомцами, которые случайно пересекаются в “Lloyd” после игры — это именно то, какими мы должны быть. Дженна сказала мне, что я превращаю её в человека, который ей не нравится, и...со мной так же.

Кертис Фримен может это подтвердить.

Сойер ясно донес до меня это.

Я так далек от игрока, которым мог бы быть; я едва узнаю свою собственную игру — по крайней мере, не так, как я играл в детстве.

Проблема в том, что я так заблудился, что не знаю, найду ли когда-нибудь дорогу обратно, и ответы лежат не в квартире Дженны Миллер.

Моя рука зависает над медным молотком на середине белой входной двери Дженны.

Мне следовало удалить её контактную информацию сразу после того, как я отдал ей леггинсы, но сейчас это беспокоит меня меньше всего.

У этой девчонки острый язычок — и, держу пари, пощечина у неё под стать.

Принимая свою судьбу, и, возможно, синяк на щеке, — я стучу один раз и отступаю на минимально безопасное расстояние.

Возможно, её нет дома, может быть, она на тренировке.

Да, её нет дома. Я убеждаю себя, что её нет дома, и уже нажимаю кнопку вызова лифта, когда её дверь распахивается.

При виде меня она раздувает ноздри и стоит в дверях, одетая в крошечные черные шорты из лайкры и спортивный бюстгальтер в тон.

Худшее, что я мог бы сделать прямо сейчас, — это пялиться на неё, и, естественно, это именно то, что я делаю.

Она самая горячая девушка, которую я когда-либо видел, и я сразу же пожалел, что вышел из своей квартиры в одних легких спортивных шортах и футболке Dri-FIT.

Они ничего не скрывают.

— Хватило же тебе наглости. Она складывает руки на груди, и, чёрт возьми, хуже уже быть не может.

В знак примирения я вытягиваю ладони перед собой. Я знаю, что ситуацию уже невозможно спасти, но на этом этаже есть ещё как минимум три квартиры, которые потенциально могут слышать всё, о чём мы говорим.

— Я здесь не для того, чтобы спорить, — говорю я низким и спокойным голосом. — Я пришел поговорить.

Дженна не хочет разговаривать — это очевидно. Она проводит ухоженной рукой по своим длинным темным волосам.

— Иди поговори со своей приятельницей.

Тихий смешок вырывается из моей груди, когда я делаю осторожный шаг к ней. Такое чувство, что я кормлю дикого зверя и пытаюсь не стать его добычей.

— Знаешь, чья бы корова мычала, — я пытаюсь подавить ухмылку, которая, я знаю, только разозлит её ещё больше. — Разве ты не была той ночью в постели другого парня?

Она прижимает плечи к ушам.

— Значит, ты всё-таки трахнул ее? — она усмехается и тянется к двери, готовая захлопнуть её. — Меня от тебя тошнит.

— Подожди! — я бросаюсь вперед и хватаюсь за дверь как раз перед тем, как она вдавливает мою руку в косяк.

Дженна пытается закрыть её, но я намного сильнее, даже когда она наваливается на неё всем своим весом.

— Оставь меня, блядь, в покое, — шипит она через узкое отверстие, стараясь говорить тихо, но злобно.

— Нет.

Одним движением я открываю дверь и вхожу внутрь, и она, спотыкаясь, отступает в коридор, готовая броситься на меня, когда я быстро закрываю за собой дверь и готовлюсь к столкновению.

Я поднимаю её руки над головой, удерживая оба запястья одной рукой, и быстро разворачиваю нас, прижимая её спиной к двери.

Она сопротивляется и извивается, пытаясь освободиться, но, в отличие от того случая, когда я отпустил её прошлой ночью, я не совершаю одну и ту же ошибку дважды.

Когда Дженна, наконец, понимает, что её усилия тщетны, выражение её лица меняется с отчаянного на хитрое.

— Если ты меня не отпустишь, я закричу. Я могла бы вызвать полицию за считанные минуты, и твоя карьера, то, что от неё осталось, развеялась бы в прах в течение часа.

Вызов расцветает где-то глубоко внутри, ускоряя сердцебиение и разгоняя адреналин.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Дженна. Ты отчаянно хотела, чтобы я заставил тебя кричать, с той самой секунды, как ты увидела меня.

Несмотря на её уязвимое положение, я наблюдаю, как расширяются её зрачки, а по центру груди расползается краска.

Я опускаю взгляд вниз по её телу, не в силах подавить приток крови к члену.

— Смотри хорошенько, Томми. Запомни всё это, потому что ты никогда больше не увидишь меня такой. Ты никогда больше не прикоснешься ко мне вот так.

Молния, застегивающаяся посередине её спортивного бюстгальтера, разжигает моё любопытство.

— Скажи мне кое-что, чертовка.

Я тереблю застежку-молнию между пальцами, и её глаза широко распахиваются. Несмотря на то, что она извивается в моих объятиях, она никуда не денется.

— Эта застежка настоящая или просто для эстетики? — я расстегиваю молнию на первые пару зубцов. Поддразниваю её.

— Она ненастоящая, — выпаливает она.

Я с сомнением приподнимаю бровь.

— Ты говоришь мне правду? Я не люблю лжецов.

Жар поднимается по её шее, и она прикусывает нижнюю губу. Внутри этой девушки происходит внутренняя война, и я наслаждаюсь каждой секундой её страданий.

— Значит, если я расстегну ещё больше, — я расстегиваю молнию ещё на пару зубцов. — Мне не откроется твоя грудь?

Она энергично качает головой.

— Могу гарантировать тебе, что нет.

Она вздергивает подбородок, чтобы посмотреть на меня, и от её неповиновения мой член раздувается до боли.

Дженна не единственная, кого сейчас пытают.

— Я также могу гарантировать, что, если ты ещё больше расстегнешь молнию, я позабочусь о том, чтобы сегодня вечером ты оказался в тюремной камере. Хотя я