Новая надежда - Александра Плен

А электростанцию он выключил ради устрашения? Холод прошиб спину. Павел работал за ее пультом больше полугода и знал о ней все. У него в руках ключи от жизни всех в убежище. Если электричества не будет, то через пару часов люди начнут задыхаться. Все завязано на нем — машины, освещение в оранжереях, фермы, холодильники с биоматериалами… Наше будущее сейчас в руках Павла.

— Все, кто не на жилых этажах, должны пройти в свои сектора, — объявил он. — Нам некогда собирать вас по бункеру.

Иванченко растерянно оглядел нашу команду, вздохнул и махнул рукой:

— Пойдемте, что ли.

Мы сложили болванки респираторов в коробку, собрали бумаги, отключили приборы, выдернули из сети шнуры. На всякий случай. Вдруг электричество включится, а предохранители не сработают. Десять этажей шли пешком. Ноги начали отваливаться уже на двадцать пятом. Труднее всего было профессору. Иванченко задыхался, и Николаю пришлось взять его под руку. Когда дошли до двадцатого, электричество включилось.

У лифтов сразу выстроилась очередь. Лифтов с нашей стороны было два, и они были рассчитаны каждый на двадцать человек. Мы загрузились с группой биологов, которые тоже поднимались с лабораторий. Разговаривать не хотелось. Сердце сжималось от тревоги. Лица попутчиков были мрачные, но я заметила пару улыбающихся. Неужели они поддерживают Павла? Или тоже хотят урвать кусочек из сокровищниц спонсоров?

Я вышла на пятнадцатом этаже вместе с тремя студентами. Остальные поехали выше. Наш этаж не охранялся, но на входе стоял незнакомый парень и отмечал в планшете номер каждого входившего.

Настя, Катя, Зоя и Дмитрий уже сидели за столом в коридоре. Я тяжело упала рядом.

— Павел предлагал присоединиться, — вдруг заговорил Дмитрий. — Я отказался. Теперь жалею, что не предупредил власти о готовящемся бунте.

— Ты знал?! — обернулась к нему Катя.

Дима пожал плечами.

— Вряд ли для студентов что-то изменится, — произнесла Настя. — Бояться нужно спонсорам.

Разговор не клеился. Мы еще немного посидели, а потом разошлись по своим комнатам.

Следующий день мы провели в своих секторах. Работу приостановили, еду доставили роботы. Так, ничего существенного — каша, отбивные из модифицированного мяса, восстановленный сок. Целый день я маялась от безделья, по сто раз пересчитывая формулы, проценты смешивания кислорода и азота. Поздним вечером раздался стук в дверь. Мы в своем секторе их не закрывали на замок. Смысла не было, все друг друга знали и были хорошими друзьями.

— Входите, — я отложила планшет и ровнее села на кровати.

В комнату вошел Павел. Я молча смотрела, как он прошел внутрь, сел на стул, закинул ногу за ногу и уставился мне в глаза.

— Осуждаешь? — произнес угрюмо. Ответ прочитал по моему лицу. — А раньше была за. Поддерживала меня. Спонсоры сволочи, и все такое, — он фыркнул. — Но после того как начала встречаться с одним из них…

— Я никогда не была за воровство и пытки, — Павел хотел мне возразить, но я прервала: — или ты как-то по-другому собираешься узнавать коды от сокровищниц?

Он даже не смутился. Наоборот — вскинул подбородок и вызывающе ухмыльнулся. Почему я не видела этой ухмылки раньше?

— Там же дети, старики, женщины. Ты их запер и даешь еду раз в день…

— Дети? А они думали о детях, когда… — Павел запнулся и отвел взгляд.

— Ты о чем?

Парень сцепил ладони перед собой. На лице отразилась внутренняя борьба. Потом оно скривилось в горькой гримасе.

— Два года назад маму с младшим братом сбила машина. Они ждали троллейбус на остановке. За рулем был пьяный мажор. Сыночек губернатора. Две смерти. Год условно. — Павел говорил короткими отрывистыми фразами. — Никитке было всего пять. Отец запил. Мне пришлось совмещать работу и учебу. Что мы только не делали. Потратили все деньги. Наняли лучших адвокатов. И ничего. Его даже не посадили.

— Он здесь?

Павел поднял на меня глаза.

— Нет, — ответил зло. — Ему повезло. Или денег у папаши не хватило, или в «Заре» обитает. Тогда не повезло. Я уже послал запрос с его фамилией Михаилу Иванову. Жду ответа.

Я не знала, что сказать. Да, Павлу есть за что ненавидеть спонсоров. Но всех под одну гребенку?

— Мне очень жаль…

Стандартная отговорка. Все, что приходило на ум, было из разряда уговоров психолога во время моего пребывания на койке в медцентре. «Жизнь продолжается», «После самой темной ночи всегда наступает рассвет» и так далее. Я протянула руку и положила ее на стиснутый кулак Павла. Человеческое тепло лучше всяких слов.

Пару минут мы сидели молча.

— Ладно, мне пора, дел много, — хрипло произнес он, вставая. Я поднялась вслед за ним.

Два шага, и мы уже у двери. Вдруг Павел резко остановился и обернулся ко мне. Мы оказались почти вплотную друг к другу. Я напряженно уставилась ему в глаза, в них разгоралось пламя. Я уже видела подобное в глазах Макса. Имя ему желание.

Павел приобнял меня за плечи, сжал пальцы и наклонил голову. Я не отодвигалась, прямо смотрела в его лицо и молчала. Уголок его губ дернулся в кривой усмешке. Парень коснулся губами моей щеки и прошептал:

— Хороших снов, — и вышел за дверь.

Я обессиленно прислонилась к стене. Что он увидел в моих глазах, если передумал меня целовать? Я ведь была уверена, что он хочет. Павел сейчас царь и бог в бункере. Ему подвластно все. Но он не стал использовать свою власть на мне. Значит, в нем больше благородства, чем я считала.

— Слышал, что с сегодняшнего дня Ларионов вызывает к себе глав семей спонсоров, — сказал Дмитрий на следующий день за общим столом.

— Зачем? — наивно поинтересовалась Маша.

— Для разговора… — продолжил Дима. — Уговаривает их открыть сокровищницы. Некоторые упорствуют, а некоторые сдаются быстро…

— Долго он будет с ними возиться, — пробормотала я.

— На самом деле нет, — отозвалась Настя. — Спонсоров около трехсот, а сокровищниц меньше семидесяти. Есть семьи по три и четыре человека.

— Не согласных дать код он запирает внизу в карцере. Их сейчас около двадцати. Сказал, что поговорит с ними позже.

Я догадывалась, как он поговорит. Угрожать будет? Или даже пытать? Я поежилась. Уверена, что Макс среди этих двадцати строптивцев, значит, его ждет непростой выбор. А зная упрямство Северинова… и злость Павла, который считает, что тот увел у него девушку…

— Кстати, хотите прикол? — Димка обнял Настю и обвел нас смеющимся взглядом. — Купченко первым сдался и открыл сокровищницу. И знаете, что там? — парень хмыкнул. — Слитки золота, драгоценности, картины, коллекционные автомобили и прочий хлам.

Купченко была фамилией Ивана и его родителей.

— Идиот, — продолжил Дима. — О чем он думал? Кому после апокалипсиса