Новая надежда - Александра Плен

чуть было не вспыхнула драка. Вероника Сергеевна экстренно закончила собрание, разогнав всех по комнатам. На следующий день мы узнали, что спонсоры и студенты вроде как помирились. Скорее всего, их заверили, что сокровищницы будут общими. Все пойдет на строительство нового светлого будущего.

Нашей команде дали новое задание — разработка мембранного фильтра для турбин. Идея, которую предлагал Рязанцев для респираторов, пришла ко двору. Оказывается, все бункеры общаются между собой. Кое-какие спутники еще висели на орбите, и связь существовала. Так вот, общемировой Совет разработал стратегию очистки атмосферы. Для этого понадобится около двух миллионов установок. И то, при круглосуточной работе, понадобится несколько лет. Как их строить, где взять ресурсы — неизвестно. Иванченко допустил, что придется использовать термоядерную станцию бункера, ведь наверху не осталось ни одного источника энергии.

Чем меньше оставалось метров до поверхности, тем больше меня съедало нетерпение. Как же я хотела увидеть небо! Поднять голову, почувствовать касание ветра к коже, капли дождя, тепло солнца. До воя, до скрипа зубов, до слез, до истерики мне хотелось выйти наверх. Здесь, в холодном мрачном подземелье, я задыхалась. Нет свежего воздуха, цвета, запаха, вкуса. Ничего. И только Макс не дает мне сойти с ума окончательно. Он и работа.

Ночью все было понятно. Рассудок отключался, я становилась послушной и податливой, растворяясь в его руках, губах и ласках, всецело принимая все, что он давал мне.

Днем приходили сомнения. Я догадывалась, что через постель Северинов приручает меня. Привязывает крепко-накрепко, и скоро я уже не смогу жить без него. Он действует мягко и продуманно, двигается, словно на цыпочках в темноте, боясь лишний раз оступиться или наткнуться на препятствие. Хотя, даже если бы наткнулся, изобрел бы новый способ.

Мне смешна его осторожность. В него легко влюбиться и без всех этих уловок. Но пока я держу оборону.

Оказывается, не все мажоры поступали в институты за деньги. На мой вопрос, почему он платил, а не сдавал экзамены как все, Макс небрежно отмахнулся:

— Я мог бы поступить и так, и так. Просто… зачем занимать бюджетное место? Пусть лучше оно достанется тому, у кого нет этих самых денег.

Ему еще раз удалось меня удивить.

Сначала я обратила внимание на его внешность, харизму, силу воли, потом уверилась в его уме, образовании и интеллекте. Следом начала изучать характер. Возможно, слишком тщательно и медленно, как я делала все в своей жизни. Но если и делать что-то, то досконально.

— Ты слишком разумна, — однажды попеняла Настя. — Слушай сердце, в таких делах оно дает более правильные советы, чем голова.

Наверное, со стороны мои чувства выглядят расчетливо. Я пишу алгоритм наших отношений, как план лабораторных исследований. Зато его любовь совершенна и безумна. Как можно влюбиться с первого взгляда в пятнадцатилетнюю девчонку? Как можно быть однолюбом?

Мне непонятны его чувства. Они попахивают сумасшествием и маниакальностью. Мои же — рациональные, вдумчивые, спокойные.

Макс сказал, что ему все равно, главное — чтобы я была рядом с ним и смотрела на него, а что я чувствую, его не волнует.

Скорее всего, врет. Ведь я слышу осторожную паузу после его признаний, словно он дает мне время подумать и ответить.

Северинов не стесняется своих чувств, говорит о них открыто и смело. Однажды и вовсе поразил меня до глубины души. Мы случайно встретились в коридоре двенадцатого этажа с какой-то девицей из мажоров. Видимо она была знакомой Макса, или даже его девушкой до меня. Так как, при виде нашей парочки, ее лицо искривилось в презрительной гримасе.

— Ты променял меня на это в комбинезоне? — заявила красотка, особо выделив слово «это». — Что ты в ней нашел?

Я почему-то смутилась, а Макс не растерялся.

— Я люблю эту девушку на протяжении почти шести лет. И буду любить еще десять раз по столько же, — ответил он с улыбкой. — До самой смерти.

Девица застыла в шоке после его слов, и, если честно, я ее понимала. У меня самой внутри все перевернулось. Эти слова звучали так искренне, так мощно, что я почувствовала, как сердце останавливается.

Что мне делать? Что значит, любить так сильно? Его любовь — это не просто слова, а целый мир, который он протянул мне в ладонях.

В голове крутились мысли о том, как же трудно быть на месте той, кто не может ответить взаимностью. Я не знала, готова ли я к такому глубокому чувству, к такой привязанности.

Мне нужен был совет. Там, наверху, его дала бы мне мама, а здесь… Я пошла к Анне, она мне казалась самой опытной и мудрой.

— Глупышка, — расхохоталась Аня на мои слова о расчетливости. — Была бы ты такой, то выбрала бы его за богатство, за комфорт и тому подобное. С первым бы предложением переселилась на двенадцатый. Да что говорить — прыгнула бы ему в кабриолет еще четыре года назад. Поэтому не говори мне о расчетливости.

Я непонимающе хлопала глазами.

— Ты просто боишься, — девушка дружески меня обняла. — Строишь вокруг себя стены, вычисляешь алгоритмы, чтобы обезопасить себя от потрясений и боли. Подобной той, что ты испытала, лишившись родных.

Почему-то мне захотелось плакать. Я едва слышно всхлипнула и спрятала лицо на ее плече.

— Ты обманываешь меня, себя, его, всех вокруг, — я чувствовала, как девушка улыбается. — У тебя не рациональная любовь. А самая что ни на есть настоящая. Головокружительная и страстная. Береги ее.

— А ты любишь Вадима? — пробормотала я едва слышно. Аня отодвинулась. Провела подушечками пальцев по моим щекам, собирая слезинки.

— Ты тоже слышала, что мы поженились в угоду Мальцевой? — я смущенно покраснела. — Вранье. Никогда не слушай сплетни. Я бы не вышла замуж без любви.

После разговора с Аней я летала, как на крыльях. Действительно, почему я колебалась, раздумывала? Чего боялась? Ведь все просто, как дважды два. Да, Северинов влюбился первым. Его любовь зажгла мою. Он буквально заставил меня влюбиться в себя. Но разве это важно? Кто первый, кто второй?

Совершенно нет!

Вечером, на его привычное «люблю тебя», я ответила:

— И я тебя.

Макс никак не отреагировал. Если я надеялась, что он станет подпрыгивать до потолка, то жестоко ошиблась.

— Знаю, — произнес он спокойно и как-то равнодушно.

Что? Как? Я до сих пор не уверена в своих чувствах, а он… Нахал! Я взяла подушку и обрушила ее ему на голову. Макс рассмеялся, сгреб меня в охапку и принялся щекотать, целуя куда придется.

— Какая же ты еще мелкая, — выдохнул горячо мне в ухо. — Наивная, неопытная, пугливая. Но безумно очаровательная