Новая надежда - Александра Плен

Я фыркнула и еще сильнее забрыкалась.

— Ты думаешь, я не видел твоих схем и алгоритмов? — я настороженно замерла. — Ты однажды оставила блокнот на тумбочке у кровати. Я посмеялся над подсчетом, сколько раз за день ты меня вспоминаешь. Или над графиками систолического давления, сердечного ритма… А больше всего мне понравилось исследование на гормоны. Проценты эстрадиола, окситоцина…

Мне стало безумно стыдно. Хорошо, что в темноте не видно моих пылающих щек. Макс еще улыбался, и я закрыла ему рот самым действенным способом — поцелуем.

Глава 14

Вечером я пришла с работы и застала в гостиной компанию ребят: Дмитрия (Настин кавалер), Сашу (встречался с Катей), Вадима Красницкого и еще нескольких знакомых парней. О чем они говорили, я не поняла, потому что Макс, заметив меня, тут же встал:

— Встретимся через день, — сказал он, пожав руку Дмитрию, — я подготовлю списки.

Я молча проводила гостей взглядом.

— Пойдем ужинать, — Северинов подошел ко мне и поцеловал. — Потом расскажу.

Я кивнула.

Вечером, после занятий с Лизой и Матвеем, мы остались вдвоем в спальне.

— Мне нужны будут люди, — начал Макс, садясь на кровать рядом со мной. — Один в поле не воин. Я расконсервирую свою сокровищницу, и что дальше? Мне нужна команда. Я могу предложить им жилье, электричество, защиту. Мы будем вместе работать, строить будущее, растить детей. Я выбрал только семейные пары.

Я не знала, что думать.

— Ты хочешь основать свое княжество? — поинтересовалась удивленно.

Макс хмыкнул:

— Как бы мне ни хотелось стать князем, думаю, возвращаться к монархии нет смысла. Гораздо выгоднее и спокойнее жить в демократическом обществе. — Он замолчал. — С Мальцевой трудно договариваться. Она хочет воссоздать прежнюю форму правления, забрать сокровищницы и распределить их по своему усмотрению.

— И стать президентом?

— Скорее всего.

Я задумчиво покусала губы. Я не имела ничего против Мальцевой. Уже не имела. Руководя бункером, она показала себя грамотным управленцем. Быстро и точно принимала решения, не боялась брать на себя ответственность в критических ситуациях. Но в то же время, в глубине души, меня терзали сомнения. Как бы ни была хороша Мальцева, я не могла избавиться от ощущения, что ее методы иногда были слишком жесткими. Одно ее «вам уже некому звонить» чего стоило.

— Рабочие, крестьяне, менеджеры, олигархи… — перечислила я, загибая пальцы. — Олигархи, насколько я понимаю, это спонсоры?

— Раньше были, — ответил Макс, — сейчас не скажу. Павел со своим студенческим комитетом все усложнил. В его руках пятьдесят пять сокровищниц, и он не хочет делиться, хотя толком не понимает, что с ними делать… Сейчас собрания проходят очень напряженно, редко какое обходится без криков.

— Дурдом, — заключила я.

Макс говорил о Павле насмешливо и презрительно. Осталась злость из-за карцера, избиений и угроз? Я никогда не спрашивала, о чем они говорили там, внизу. Зная характер и того и другого, понимала, что разговоры были напряженными. Да, Павел — не руководитель. Три недели его «правления» это хорошо показали. С другой стороны, его революция дала плоды. Отношение к студентам поменялось. Мы заимели вес.

— Я договорился с теми семьями, которые не открыли Павлу свои сокровищницы, выдержали пытки. Они согласны объединиться, если все пойдет не так, как надо. Красницкий меня поддержал. — Макс провел рукой по волосам. — Хотел бы я основать свой поселок, но придется сотрудничать. Мальцева пообещала дать семена, зародыши, технику. Но для этого нужно будет самостоятельно создать турбину для очистки воздуха. Энергоресурсов достаточно. Ветряков и солнечных батарей должно хватить на две-три.

— В любом случае, пока мы не выйдем наружу, что-то планировать смысла нет.

— Ты не права, — улыбнулся Макс, — планировать необходимо. Чем больше вероятностных ответвлений, тем лучше алгоритм, сама знаешь. Нужно быть готовыми к любым неожиданностям.

Бункер вышел на поверхность в начале лета. Как только алмазные буры достигли цели, двигатели выключились, и нас всех поздравили с окончанием второго этапа. Третий, как нетрудно догадаться, — расселение и восстановление биосферы.

Нам всем ужасно хотелось увидеть небо, но Мальцева попросила набраться терпения:

— Первое время наверх будут выходить обученные специалисты, плюс нужно испытать респираторы в полевых условиях, — объявила она.

Никто не мог сосредоточиться на работе, всем хотелось узнать, что там, снаружи.

Первая группа вернулась с образцами почвы и воздуха, а также сняла небольшое видео. Его загрузили в общую сеть.

Тяжелые темно-серые тучи закрывали солнце. Под неприветливым небом простиралась болотистая равнина. Ближе к горизонту серо-коричневые оттенки смешивались, сливаясь с небом в одно целое. Ничего живого, лишь одинокие скелеты деревьев без крон и листьев, украшали безжизненный пейзаж. Их искривленные изломанные стволы торчали из земли, как древние останки былой жизни. Жутко и страшно.

Глубокой темноты не было. Солнце, хоть и тускло, но светило. Честно говоря, я боялась долгой ядерной зимы. А так… жить можно.

Есть генетически модифицированные семена, которые прорастают даже в сумерках. Катя хвасталась, что после спатифиллума ее команда занималась именно этим.

Северинов сообщил, что группа запустила около сотни квадрокоптеров, которые разлетелись в разные стороны, исследуя местность и передавая данные.

— А вдруг они обнаружат людей? — спросила я с надеждой.

— Это была бы отличная новость, — Макс крепко обнял меня. Он знал, как я горюю по родителям и брату, как хочу, чтобы хоть кто-то выжил наверху. Это стало бы для меня настоящим чудом, проблеском надежды.

Через неделю на поверхность вывели роботов, которые начали строить огромный ангар, соединенный с бункером герметичным тоннелем. И все желающие, наконец, смогли выйти наружу и увидеть новый мир.

— Что ж, — сказала я, крепко держа Макса за руку, — думала, будет хуже.

Действительность не радовала, но, по крайней мере, действующих вулканов рядом не было, солнце, хоть и тускло, но светило, почва была на месте.

— Завтра начнут высаживать спатифиллум, — сказала Катя, стоящая рядом с нами. Унылый вид природы, точнее, ее полное отсутствие, сильно ее расстроило. — Несколько планеров уже загружены. Семена постараются быстро распространить. А дальше включится твоя программа, заложенная в ДНК.

— Вы их испытывали?

— Да, — кивнула она, — в камере вызрели все образцы.

— Значит, через месяц здесь все зазеленеет, — бодро сказала я.

Роботы продолжали строительство. На поверхность вывели несколько вездеходов, и небольшой отряд отправился в сторону Москвы. Мальцева, да и мы все, хотели узнать, что случилось со столицей. Остались ли дома, техника, припасы, и главное — есть ли выжившие.

Восточный бункер еще не вышел на поверхность, ему оставалось пройти чуть больше ста метров. Даже если бы и выбрался, огромное расстояние свело бы на нет любой порыв сходить в гости. Другие убежища периодически связывались с нами. Например, немецкий «Де Шайн» уже начал строить турбины для