Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

В чаше уже лежала внушительная, жутковатая коллекция: десятки, если не сотни острых, темных, почти черных осколков, напоминающих обсидиановую крошку, усеянную странными мерцающими прожилками.

Лориэль, заметив, что пот снова заливает мне глаза и угрожает попасть в стерильное поле, мягко, почти невесомо, протер мой лоб и виски стерильной салфеткой. Этот простой, почти интимный жест заботы вызвал у меня предательский ком в горле.

В другой ситуации я бы, наверное, расплакалась от благодарности, но сейчас могла лишь кивнуть, сглотнуть слезы и молча продолжить, чувствуя, как очередная волна тошноты от усталости подкатывает к горлу.

Весь мой мир сейчас сузился до этих крохотных, смертоносных осколков в теле мужчины и до леденящего душу понимания, что его собственный позвоночник держался до этого момента буквально на честном слове и магии.

Лориэль, единственный, кто ее видел, время от времени тихо, словно боясь сглазить, подтверждал: «Магия на месте. Держится», а еще постоянно подсказывал, когда я слишком близко подходила к ее нитям. Его слова были моим единственным ориентиром, слабым лучом во тьме в этом слепом, отчаянном плавании по бурному морю плоти и кости.

Наконец, дрожащими от напряжения руками, я добралась до поясничного отдела. Расширив разрез скальпелем, почувствовав, как лезвие с сопротивлением проходит через плотную рубцовую ткань, я бегло, почти машинально глянула на монитор. Показатели все так же в норме. Можно продолжать.

Логика и опыт безжалостно подсказывали: пусть лучше операция длится сутками, но зато она будет одна. Второе вторжение в измученный организм, второй наркоз, новые швы — все это в разы повышало риск инфекций, осложнений и отторжения. Нет, нужно было сделать все здесь и сейчас, выложиться на все сто, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

Мне нельзя было допускать ошибки. Ни одной. Ни малейшей. Я должна быть сосредоточена, точна и хладнокровна и через десять, и через двенадцать часов так же, как и в самые первые минуты. Это была не просто цель, это была сверхзадача, испытание на прочность для моей воли и моих навыков. Максимальная концентрация. Дыхание ровное, как у спящего. Руки не должны дрожать, даже если все внутри выворачивается наружу от усталости.

— Ох… Громор… — неожиданно глухо, с болью в голосе выдохнул Дург, заглянув вглубь раны, которую я только что расширила.

Мое собственное сердце замерло, а потом рухнуло куда-то в пятки — в самый низ, в бездну отчаяния. Я заставила себя посмотреть туда, куда смотрел он, преодолевая внезапную слабость в коленях. И увидела.

То, что я увидела, заставило кровь стынуть в жилах. Это был не просто поврежденный позвонок. Он был раздроблен. В прямом смысле слова. Словно по нему ударили гигантским молотом, превратив в груду острых, беспорядочных обломков. Сквозь эту груду, судя по направлению и характеру разрушений, и прошел тот самый магический крюк, оставив после себя не просто рану или трещину, а настоящие руины, картину тотального разрушения.

Я сглотнула огромный, колючий ком отчаяния и бессилия, подступивший к самому горлу. Внутри все похолодело, словно меня окунули в ледяную воду. Мои надежды, осторожные оптимистичные прогнозы, которые я сама себе строила все эти часы, только что разбились вдребезги, рассыпались в прах, как этот несчастный, изуродованный позвонок.

Фиаско. Полное, безоговорочное, унизительное фиаско.

Я стояла и смотрела на последствия катастрофы, которую не в силах была исправить.

Устало, почти обреченно выдохнула, и мои ноги наконец подкосились. Я отступила от стола, тяжело опускаясь на операционный стул. Если не сделаю перерыв, хоть на две жалкие минуты не оторву взгляд от этого кошмарного зрелища, не дам мозгу перезагрузиться, я просто сдохну тут на месте от усталости, отчаяния и чувства собственной некомпетентности.

Голова гудела как улей, в глазах стояли предательские, жгучие слезы бессилия, которые я отчаянно пыталась сдержать.

— Что там? — тихо, почти шепотом, спросил Лориэль.

Он все это время наблюдал больше за аппаратами и за моим состоянием, сознательно не заглядывая глубоко в рану, и теперь не мог понять масштабов трагедии, читая ее только на моем лице.

Я не сразу нашла в себе силы ответить. Не могла. Просто сидела, уставившись в стену пещеры с ее мерцающими, как насмешка, крапинками-звездами, и чувствуя, как по моим щекам медленно и неумолимо катятся соленые капли, смешиваясь с потом и горьким вкусом провала.

Глава 19

Я устало прикрыла глаза, ощущая, как веки наливаются свинцом. Всего на секунду. Всего на одну жалкую секунду, чтобы отгородиться от этого кошмара в сине-черной пещере.

Отчаяние, холодное и липкое, пыталось поглотить меня целиком, но где-то в глубине, в самой сердцевине, теплился огонек — упрямый профессиональный азарт.

— Один позвонок раздроблен, — проговорила вслух, и голос мой прозвучал хрипло, но без истеричных ноток. Слова, произнесенные вслух, помогали структурировать хаос в голове. — Хотя, конечно, можно попробовать его заменить на титановую гибкую конструкцию… Это реально. — В голове тут же, словно по щелчку, начали всплывать схемы, чертежи, воспоминания о конференциях и сложнейших операциях, которые я когда-то наблюдала.

Современная медицина, черт возьми, достигла невероятных высот! Мы заменяли позвонки, восстанавливали подвижность после самых страшных травм. И я… я ведь не просто главврач, я хирург. Пусть мои руки отвыкли от многочасовых марафонов, но знания-то никуда не делись.

Это сложно, адски сложно, и идеально, чтобы этим занималась целая команда нейрохирургов… Но выбора нет. Кроме меня.

Глубоко вдохнула, заставляя легкие наполниться воздухом, и резко выдохнула, словно выталкивая остатки паники. Взяла себя в руки, прекращая эту недостойную хирурга мини-истерику, и грубо, почти с яростью, вытерла с лица соленые следы слез и липкий пот стерильной марлей. Хватит. Слезами горю не поможешь, а вот время на этом терять — запросто.

— Значит, так, — посмотрела я на Дурга, вкладывая в голос всю ту железную уверенность, которой когда-то ставила на место распоясавшихся интернов. — Сейчас быстро бежишь к своим и сообщаешь, что мне срочно, вот прямо сейчас, нужны протезы или импланты для позвоночника. Любые, какие найдутся. Чем больше вариантов, тем лучше. Нет времени на точные замеры и заказы. Я сама, по месту, выберу подходящее. Быстрей! Потом возвращаешься ко мне, переодевшись в стерильное. Понял?

Орк, обычно такой невозмутимый и грозный, слегка испуганно кивнул, его глаза округлились. Видимо, мой тон, резкий и не терпящий возражений, не оставлял сомнений в критичности ситуации.

— Это… это поможет? — уточнил он дрожащим голосом, и в его глазах читалась та же хрупкая, но несгибаемая надежда, что горела в глазах Громора перед тем, как погрузиться в