Знахарка для оркского племени - Юлия Эллисон

— Если сможем выполнить все как задумано, и если мне не подсунут вместо медицинского титана жестяные банки из-под рагу, то да, — отрезала я, стараясь добавить в голос непоколебимой уверенности, которую сама лишь отчаянно пыталась в себе найти. — Подвижность сохранится. Теперь быстрей! Каждая секунда на счету!

Тот тут же, не говоря ни слова, развернулся и буквально вылетел из пещеры: его мощные шаги отдались быстрым, гулким топотом. Я на мгновение закрыла глаза, снова чувствуя давящую усталость.

— Лориэль, вставай на его место, — скомандовала я эльфу, заставляя себя двигаться дальше. — Будешь подавать инструменты. Следи за руками и за тем, что я делаю.

С ним мы не отрабатывали этот сложный танец ассистента и хирурга, но я отчаянно надеялась, что за столько часов наблюдения он уже уловил ритм и интуитивно понимал, что именно мне нужно и в какой момент.

— Продолжаем операцию, — объявила, снова подходя к столу и с обреченной решимостью беря в руки пинцет.

Теперь нужно было подготовить площадку для будущего импланта — тщательно убрать все мельчайшие осколки, обработать костные структуры.

Руки снова обрели твердость, войдя в привычный режим работы.

Следующие два часа прошли в том же кропотливом, изматывающем ритме. Я почти не ощущала времени, полностью погрузившись в процесс. Дург вернулся удивительно быстро, и эльф с орком снова молча поменялись местами, так что все пошло своим чередом. Я работала почти на автомате, руки помнили каждое движение, а мозг был занят построением плана следующего, самого ответственного и пугающего этапа.

И только когда я уже заканчивала вытаскивать, как мне искренне казалось, последний крошечный осколок, мысленно молясь, чтобы не пропустила ни одного, в пещеру кто-то зашел.

Я даже не обернулась, сконцентрировавшись на завершающем, ювелирном движении пинцета.

— Мы принесли, — прозвучал басовитый, знакомый голос одного из братьев вождя.

В другой ситуации я бы, наверное, вздрогнула, но сейчас мне было абсолютно плевать, кто стоит на пороге.

— Стерильное? — уточнила, не отрывая взгляда от раны, проверяя, не осталось ли еще что-то.

— Да. Мы обработали. И еще… — голос заколебался, — мы позвали целителя эльфов. Ту самую, что советовала тебя… Она сказала, что может помочь.

Вот тут я наконец подняла голову, чувствуя, как шея заныла от долгого неподвижного положения, и посмотрела на вошедшего. Это был тот самый брат Громора, что поменьше ростом, но с умными, всё понимающими глазами. И рядом с ним, облаченная в странные, переливающиеся одежды, стояла… Нинка. Моя институтская подруга, с которой мы когда-то вместе до полуночи зубрили анатомию, а потом пили дешевое кофе из автомата.

— Привет, Элька! — она сияла, словно мы случайно встретились в парке в солнечный день, а не в глубине оркской пещеры, пахнущей кровью и антисептиком, в разгар сложнейшей операции.

— Так это ты та, кто сдал меня этим зеленым громилам?! — возмутилась я, но внутри почувствовала такой прилив теплой радости и облегчения от вида знакомого лица, что едва не расплакалась снова.

Та подмигнула, а ее глаза блестели озорством и мудростью, которых раньше я в ней не замечала.

— А то! Кого же еще? Знала, что только ты справишься с таким напором. — Она кивнула в сторону Громора. — Помощь нужна?

— Конечно нужна! — выдохнула я с огромным, почти физическим облегчением, чувствуя, как с плеч спадает часть чудовищной ноши ответственности.

Фух. Думаю, что теперь дело точно должно пойти. Свой человек рядом — это уже не половина, а три четверти успеха.

— Кстати, — Нинка оглядела операционную профессиональным, оценивающим взглядом, — я еще Ольгу вызвала. Это врачеватель от драконов, ты ее не знаешь. Она уже родила своего первенца, сказала, что, раз в декрете сидит муж — дракон, кстати, — и она завершила грудное вскармливание, может уже работать. Будет тут через минут тридцать.

С моей души словно свалился огромный, давивший все эти часы камень. Я не одна. Мне помогут. Нас будет целая команда!

Я посмотрела на неподвижное тело Громора, на жутковатый раздробленный позвонок, и впервые за много часов позволила себе по-настоящему, без оглядки надеяться. Не просто верить в удачу, а знать, что у нас есть реальный шанс.

Громор будет ходить. И возможно, даже будет таскать меня на руках, как свою законную добычу. Но об этом я ему позже, когда придет в себя, обязательно расскажу. А пока… пока нужно было закончить подготовку и дождаться подкрепления.

Впервые за весь этот безумный день в моей душе появилась не просто уверенность, а предвкушение победы.

Глава 20

Вот он, предел. Не красивое киношное «я устал», а физиологическое отключение. Мои пальцы, еще минуту назад послушное продолжение скальпеля, вдруг предательски дрогнули. Перед глазами поплыли темные пятна, а в висках застучал навязчивый, утомительный мотивчик, словно кто-то долбил по наковальне прямо в моем черепе.

Черт.

Я уперлась руками в холодный металл стола, чувствуя, как земля уходит из-под ног в самом прямом смысле.

Еще бы пять минут — и я бы рухнула лицом в операционное поле, устроив Громору и всем присутствующим настоящий хоррор-спектакль.

— Дальше я, — прозвучал спокойный, бархатный голос Ольги, словно доносящийся сквозь вату.

Она не ждала моего разрешения, не задавала лишних вопросов. Просто плавно и легко заняла мое место у стола. Ее пальцы, длинные, удивительно ловкие, уже тянулись к инструментам.

Я пошатываясь отступила на два шага, позволив Дургу подхватить меня и почти силой усадить на стул. Мир сузился. Я старательно размеренно дышала, пытаясь прогнать ком тошноты, подкативший к самому горлу.

Краем затуманенного зрения я наблюдала, как Ольга работает. Это была не просто хирургия, это был танец. Она явно уже приспособилась работать без ассистентов и легко справлялась в одиночку: ее движения были экономны, точны и выверены до миллиметра.

Дург, замерший рядом, смотрел на нее с почтительным изумлением, его могучая грудь замерла в ожидании. Но она почти не нуждалась в помощи; пинцет и зажимы будто сами прыгали ей в руки, повинуясь незримой воле.

— Тебе еще повезло. — Ольга улыбнулась, не отрывая взгляда от раны. Ее голос был ровным, будто она не колдовала над раздробленным позвоночником, а пила ароматный чай на кухне с видом на горы. — Когда я начинала, в этом мире еще не было ни одного врача. Спросить было не у кого. Своего первого пациента в этом мире, принца, я лечила по наитию.

Она выглядела доброжелательной, и на самом деле мне было дико интересно, как она здесь прижилась.

В голове тут же возник образ: Ольга в белом халате, стоящая перед огромным, покрытым чешуей боком и с умным видом сверяющаяся с