Спешащий: КРИСТОФЕР - Слоан Кеннеди

жить с кем-то в одной комнате, я планировал свои занятия на весь день, чтобы кампус был занят, когда я иду на занятия, заказывал продукты онлайн и ел только у себя в комнате. Я не участвовал ни в каких мероприятиях, не ходил на вечеринки, никогда не выходил из своей комнаты с наступлением темноты и стал лучше понимать, что меня окружает. - Кристофер помолчал, прежде чем добавить: - Это стало похоже на работу, двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

- Такая жизнь не могла быть устойчивой, - сказал я. Меня ужаснула перспектива того, что милый, умный, добросердечный Кристофер замкнется в себе, отгородившись от мира.

- Мне было нужно, чтобы так оно и было, - ответил Кристофер. - Я полагал, что в конечном итоге приду к тому, что буду чувствовать себя более комфортно в кампусе и с другими студентами в моей программе по уходу за больными, но все стало только хуже. К концу первого семестра у меня началась агорафобия. Я перестал спать, потому что был уверен, что кто-нибудь войдет ко мне в комнату. Я лгал своей семье обо всем и перестал приезжать домой даже на каникулы и на лето. Я всем говорил, что посещаю дополнительные курсы. Дядя Мика и Кон пару раз приезжали навестить меня, и каждый раз удавалось убедить их, что мне нравится жизнь в колледже. Я без проблем справлялся со своими оценками, но от стресса меня начинало тошнить. Было трудно проглотить что-нибудь, и через некоторое время я просто перестал есть. Я не смог бы скрыть свою внешность от семьи, поэтому просто все больше и больше обрывал контакты. Я винил во всем школу и учебу. Прошлой осенью, когда начался второй семестр программы, я попытался лучше заботиться о себе. Учебная программа включала в себя занятия с гораздо большей практической подготовкой, что означало работу с пациентами и наблюдение за другими медсестрами.

- Как тебе это удалось? - спросил я. Я все еще пытался разобраться в той изолированной жизни, в которую Кристофер втянул себя насильно.

- Сначала было трудно, но рутина помогла. Большинство других студентов, участвовавших в программе, были женщинами, поэтому находиться рядом с ними было легче. Некоторые из них жили в моем общежитии, так что я ходил с ними в больницу и обратно пешком, и вскоре они стали приглашать меня на такие мероприятия, как кофе после занятий, учебные занятия и тому подобное. Я действительно не осознавал, насколько одиноким стал, пока не начал общаться с ними.

- Что произошло? - Спросил я после нескольких минут молчания Кристофера. Он выглядел уставшим. Вместо того, чтобы подтолкнуть его к ответу, я встал и обошел островок. Я протянул руку и стал ждать.

Кристоферу потребовалось мучительно много времени, чтобы сделать шаг. Когда он, наконец, сделал его, я вздохнул с облегчением. Кристофер усадил Пипа на сгиб своей правой руки и взял меня за руку левой. Ни один из нас не произнес ни слова, пока я вел его вверх по лестнице в его комнату. Когда я откинул одеяло с кровати, снял ботинки и забрался в постель, я был уверен, что Кристофер запаникует. Но, к моему удивлению, он забрался рядом со мной. Когда я привлек его к себе, чтобы он мог положить голову мне на грудь, он сделал это без колебаний. Пип тоже оказался у меня на груди, хотя Кристофер поддерживал его рукой, чтобы он не свалился во время сна.

- Его звали Питер, - начал Кристофер сам. - Он перешел в программу через несколько недель после начала второго семестра. Девушки, с которыми я общался, сразу приняли его в свой круг общения. Думаю, в наш круг общения. Я говорил себе, что мне нужно держаться подальше от группы, но на самом деле не хотел этого. Мне казалось, что группа была единственной нормальной вещью в моей жизни. Питер не был крупным парнем, так что, думаю, это помогло. Было ясно с самого начала, что он был геем, потому что он рассказывал девушкам о своих прошлых парнях. Он был почти открытой книгой и, казалось, понимал, что мне нужно, чтобы он держался на расстоянии. В конце концов, я начал чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы участвовать в разговорах, но убедился, что никогда не оказывался с ним наедине.

- Но что-то изменилось, - сказал я. Как бы мне ни нравилось ощущать тяжесть Кристофера на своей груди, я не мог по-настоящему наслаждаться этим, потому что знал, что за этим последует.

Кристофер кивнул.

- Это было как раз перед каникулами. Мы встретились перед тем, как все разъехались по домам на Рождество. Все закончилось подставой.

- Подставой? - Спросил я в замешательстве.

- Да, эм, девочки сделали так, что мы с Питером остались одни на свидание за чашкой кофе. Они решили поиграть в свах, и каждая прислала СМС с объяснениями, почему они не смогли прийти на кофе в тот день, когда мы с Питером уже были там. Когда я понял, что они натворили, я запаниковал, но именно Питер все это отменил. Он извинился передо мной, потому что, несмотря на то, что я ему действительно нравился, он все еще пытался оправиться от разрыва со своим последним парнем.

- Значит, он, предположительно, воспользовался шансом, что вы соберетесь вместе за столом, - сказал я.

- И я попался на крючок, леску и грузило, - пробормотал Кристофер. - Когда я был моложе, у меня всегда лучше получалось слушать, чем говорить, поэтому было легко проявить сочувствие. Его парень изменил ему в Огайо, где они оба выросли, поэтому Питер решил не приезжать домой на каникулы, чтобы в конечном итоге не столкнуться с ним. Когда он узнал, что я тоже не поеду домой, Питер предложил продолжить встречаться за чашечкой кофе. Но он не настаивал, и когда я отклонил его предложение проводить меня домой, его, казалось, это не обеспокоило. Так что мы встречались каждый день и даже нашли китайский ресторанчик недалеко от кампуса, который был открыт на Рождество.

Кристофер надолго замолчал.

- С ним было так легко разговаривать. Даже не знаю, когда все изменилось. Просто однажды мне понадобилось рассказать ему о нападениях. Я не знал почему. Я ни с кем не говорил о них раньше, но чувствовал, что на мою грудь навалилась тяжесть, и я больше не мог дышать из-за этого. Он действительно плакал из-за меня. После