Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

— Это не жалко. Это по-человечески. Может быть, твой папа гордится тобой и просто не знает, как это выразить.

— Это всего лишь несколько слов. Должно быть достаточно просто.

— Иногда самые простые слова труднее всего сказать.

Легкая улыбка коснулась губ Блейка. На этот раз настоящая.

— Ты всегда видела в людях лучшее. Даже в тех, кто сломлен.

Волоски на коже Фарры зашевелились. Что-то повисло в воздухе между ними, настолько густое и тяжелое, что она почувствовала его терпкую сладость на языке.

Правда заключалась в том, что каждый был сломлен. Люди не были оболочками, твердыми и глянцевыми, как статуи, которые можно найти в музеях. Они были беспорядочными мозаиками, состоящими из сверкающих кусочков любви и зазубренных осколков разбитого сердца.

Счастливчики находили кого-то, чьи неровные края идеально подходили к их собственным, как части пазла. Двое несовершенных, поддерживающих друг друга в шторм. И это казалось настолько безопасным, настолько правильным, что они впадали в зависимость от иллюзии целостности, забывая, что одно неверное движение может нарушить синхронность, и зазубрины другого порежут их так глубоко, что они истекут кровью изнутри.

— Лучше идти по жизни в розовых очках, чем искать демонов.

Раскат грома сотряс окна, поглотив слова Фарры, но Блейк, казалось, услышал их отчетливо.

— Классическая Фарра. — Его пальцы коснулись ее щеки; это было нежное, как перышко, прикосновение, за которым последовал расцвет мурашек на ее коже и скопление влаги между ног.

Взгляд Блейка опустился туда, где ее соски мучительно напряглись под футболкой, и безразличный, роботизированный Блейк, бывший таким в начале дня, исчез. На его месте стояла необузданная, порочная похоть — такая, у которой нет ни капли угрызений совести по поводу того, чтобы сорвать с тебя одежду, согнуть и трахать до тех пор, пока ты не рассыплешься на тысячу осколков экстаза.

Фарра подавила стон.

Спортивные штаны Блейка справлялись с задачей скрыть его возбуждение так же успешно, как ее футболка скрывала ее собственное — то есть никак. Она видела его эрекцию сквозь серую ткань, длинную, толстую и твердую. Ее нутро запульсировало в ответ, жаждя наполнения, и Фарра поняла со всей определенностью в мире, что ей нужно довести это до конца.

Все это время она сопротивлялась тому, чего хотела, боясь, что одна уступка приведет к другой, и еще одной, пока они не повалятся, как костяшки домино, и не проложат путь туда, куда она не хотела пускать Блейка. Но вот в чем штука с сопротивлением: чем сильнее ты пытаешься отстраниться, тем сильнее объект твоего сопротивления засасывает тебя. Это было столкновение воль, и человек, готовый проиграть битву, часто оказывался тем, кто выигрывал войну.

Фарра сделала крошечный шаг к Блейку, затем еще один, пока ее соски не коснулись его обнаженной груди.

Блейк вздрогнул, его челюсть напряглась, глаза потемнели. Она видела, как пульсирует жилка во впадине на его горле. Ей хотелось прижаться к ней ртом, чтобы проверить, бьется ли она в такт с ее собственной и течет ли его кровь так же горячо, как огонь, сжигающий ее вены.

Он судорожно вдохнул. Кончики его пальцев коснулись ее бедер, и как раз в тот момент, когда она подумала, что он собирается поцеловать ее, он отстранился с рычанием.

— Я иду в душ.

Дверь ванной захлопнулась за ним, разрушив чары.

Фарра рухнула на комод, тяжело дыша и чувствуя головокружение от неудовлетворенного желания и замешательства. То, что она сказала раньше насчет ношения розовых очков, было неправдой. Она видела очень четко, в черно-белом цвете, что именно находилось перед ней.

Блейк Райан был ее недостающим кусочком пазла, ее сломленной второй половинкой. Он был ее наркотиком, ее зависимостью, ее погибелью, и если она хотела выжить, ей нужно было вытравить его из своего организма — даже если это означало пойти на сделку с собственным сердцем.

Глава 15

Блейк провел в душе час. Да, он подрочил — дважды — и нет, это ничерта ему не дало, потому что в ту секунду, когда он вышел из ванной и увидел Фарру, сидящую на кровати в этой ее штуке, похожей на крошечное платье-футболку, его кровь снова бросилась на юг, словно в Канкуне начались бесконечные весенние каникулы.

К счастью, она была так поглощена своим телефоном, что не заметила, что у него все еще стоит эрекция размером с Техас.

Прежний жар между ними отступил, но он все еще висел в воздухе, как предупреждение, напоминая Блейку, что он, должно быть, самый большой идиот в мире, раз отказался от секса с единственной женщиной, способной его погубить.

Он видел это в ее глазах. Она хотела его так же сильно, как он ее. Но она хотела его тело, а он хотел всю ее. Сердце, разум, тело и душу.

Забудьте о его прежней стратегии — подобраться поближе к ее телу, чтобы достичь ее сердца. Если Блейк сдастся сейчас, это только укрепит ее в мысли, что все, чего он хочет, — это секс. Черт, он практически признался, что все еще любит ее, в лаундже, а она отмахнулась от этого, будто это ничего не значило.

Для нее его слова были ложью. Для него они были непоколебимой истиной.

Блейк стиснул зубы и сел на другую сторону кровати — конечно же, кровать была только одна, потому что вселенная находила удовольствие в том, чтобы пытать его — и уставился на палатку в своих спортивных штанах. Она свирепо смотрела на него в ответ. Пошел ты за то, что блокируешь меня, — прошипел его член.

Я бы сказал сам пошел, но это именно то, чего не произойдет.

Не стану врать, это был не первый раз, когда он разговаривал со своим достоинством, но это был первый раз, когда Большой Блейк и Маленький Блейк не поладили.

Я схожу с ума.

Блейк откашлялся.

— Прости, что я так долго. Душ в твоем распоряжении.

Он думал, что обычный разговор отвлечет его от ноющей боли в яйцах, но теперь он представлял Фарру в душе, и черт, это совсем не помогало.

— Спасибо. Я сначала хочу дочитать эту главу.

Минуты тикали одна за другой, прежде чем Фарра оторвала взгляд от телефона.

Блейк развернулся так, чтобы она не видела его стояк, но едва заметная ухмылка, игравшая в уголках ее рта, подсказала ему, что она прекрасно знает, какой эффект на него производит.

Он последовал совету Джастина и Лэндона и весь