Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

Острая ревность пронзает сердце. Какая же я дура.

— Убери руку, пока я не сделал это за тебя, — голос Лео ледяной, и по коже бегут мурашки. Наташа смеется, думая, что он шутит, но все же убирает руку. Лео поворачивается ко мне, смотря только на меня: — Наташа, ты знакома с моей женой, Скарлетт? — Он берет мою руку, подносит к губам и целует обручальное кольцо. Тепло разливается по груди. — Она единственная, кому позволено меня трогать.

Лео смотрит на Наташу, и та краснеет.

— Поздравляю, — бормочет она и быстро уходит.

Его темные глаза встречаются с моими.

— Один раз. Несколько лет назад.

Я качаю головой, пытаясь прийти в себя. За несколько минут я успела возбудиться, едва не запаниковать и впервые в жизни почувствовать ревность. Мысли о Лео с другой женщиной невыносимы.

— Я не ожидала, что ты хранил целомудрие все эти годы. У нас у обоих была своя жизнь. — Беру бокал, делаю глоток. — Да и винить тебя не за что. Она потрясающая. — Лео разражается низким смехом. — Что смешного? — скрещиваю руки на груди.

— Ты не видишь?

— Что?

— Она твоя полная противоположность.

Боль сжимает грудь.

— Да, у меня есть глаза, — опускаю взгляд. Если она такая, как он хочет, почему он не бежит за ней?

Его лицо становится каменным. Он хватает мою руку, не отпуская, даже когда я пытаюсь вырваться.

— Она холодная, жестокая, жадная и фальшивая. Охотится за деньгами и властью. Меня она никогда не привлекала. Я переспал с ней только потому, что она не ты — ни внешностью, ни характером. — Его взгляд смягчается, большой палец нежно гладит мою руку. — Она все, чего я не хочу.

— Ч-что? — Сердце стучит так громко, что я едва слышу его.

Он прижимает лоб к моему, ладони на моих щеках.

— Я всегда хотел только…

Кашель официанта заставляет меня отпрянуть.

— Ваш ужин подан.

Он нервно поправляет воротник, и два других официанта быстро расставляют блюда.

Когда они уходят, Лео начинает нарезать мой стейк. Он знает, что я боюсь ножей. Глаза наполняются слезами.

— Спасибо. — Кладу салфетку на колени. — И за цветы сегодня. Они необычные, но красивые. Поставила их на тумбочку.

Лео замирает, бросает на меня острый взгляд.

— Какие цветы?

Я поднимаю бровь, вспоминая записку: «Всегда моя».

— Черные георгины. Которые ты прислал сегодня.

Лео резко встает, достает из кармана пачку купюр, бросает на стол.

— Мы уходим. Сейчас.

Его глаза сканируют зал, будто высматривая добычу.

Я хватаю его руку.

— Лео, я не понимаю!

Он бросает убийственный взгляд на швейцара, и тот бросается за машиной.

Менеджер подбегает к нам:

— Господин Алари, если что-то не так, мы…

— Все было прекрасно. Но мы уходим.

На улице его машина уже ждет.

— Лео, подожди! — дергаю его за руку. — Объясни, что происходит! — Он открывает дверь, но я не двигаюсь, скрестив руки. — Я не сяду в чертову машину, пока ты не скажешь почему!

Внутренне замираю. Черт… Что я натворила?

В его глазах мелькает что-то вроде гордости.

— Мне приятно, что ты чувствуешь себя достаточно уверенно, чтобы перечить мне. Но сейчас не время. — Он достает пистолет, снимает предохранитель. — Мы уходим потому, что я не присылал тебе сегодня никаких чертовых цветов.

Глава десятая

Лео

Откинувшись в кожаном кресле, я поворачиваюсь к окну. Солнце уже садится, напоминая, что пора бы ехать домой к жене. Но вместо этого я застрял здесь, имея дело с упрямым ублюдком, который, похоже, не понимает, что умрёт в любом случае — заговорит он или нет.

Если бы он просто дал нам то, что мы ищем, вместо того чтобы тянуть время, я бы обещал ему быструю и безболезненную смерть. Но чем дольше он тянет, тем дольше мы будем растягивать его муки.

И этот кретин ещё не осознаёт, что я готов ждать хоть целый день, пока он не расколется.

— Ты Дьявол? — рычит Вин, снова и снова бьёт кулаком в наглую морду этого ублюдка.

Мужчина висит на цепях, обмотанных вокруг его запястий, его ноги не касаются пола. Мауро стоит в стороне, скрестив мускулистые руки на груди, молча наблюдая и явно ожидая своей очереди.

— Если ты продолжишь в том же духе, он не сможет ответить, — замечает Алекс, яростно стуча по клавиатуре напротив меня.

После того как мы со Скарлетт помчались домой, я ворвался в её спальню и лично избавился от цветов, вынеся их к кострищу и наблюдая, как они один за другим превращаются в пепел. Затем я пожелал Скарлетт спокойной ночи, заперся в кабинете и связался с братьями и Илаем, чтобы выяснить, кто послал эти чёртовы цветы ей.

Алексу не потребовалось много времени, чтобы взломать систему безопасности местного цветочного магазина, откуда пришёл заказ. Затем он запустил распознавание лиц всех клиентов, сузив круг подозреваемых до одного преступника с длинным списком судимостей.

Майкл Тэтчер. Тридцать шесть лет. Холост. Безработный. Проживает в трейлере в часе езды отсюда. Контрабанда наркотиков, угон автомобилей, изнасилование, похищение людей, вооружённое ограбление — лишь немногие пункты из его досье, которые выделяли его среди других.

Сегодня мы окажем миру услугу, избавившись от него.

Вин и Мауро забрали его пару часов назад, когда он справлял нужду в своём трейлере, и привезли сюда для… допроса. После того как Илай приехал присмотреть за Скарлетт, я отправился на склад, жаждая мести.

Он Дьявол?

Неужели нам наконец повезло, и мы поймали этого монстра?

Честно говоря, я не слишком оптимистичен, но мы здесь, чтобы это выяснить.

Хотя мы уже давно этим занимаемся, и моё нетерпение растёт с каждой минутой, проведённой вдали от Скарлетт.

— Я вам ничего не скажу, — мужик плюёт кровью на белоснежную рубашку Вина.

Вин вращает плечами, разминая шею.

— Это была моя любимая рубашка, ублюдок. Как я теперь выведу эти пятна?

— О, я знаю, как это сделать, — начинает Алекс. — Сначала нужно замочить её в...

— Я не всерьёз, блять! — Вин зажимает переносицу.

Мауро усмехается, его губы растягиваются в улыбке.

Алекс не отрывается от ноутбука.

— Ну извини, что пытался помочь.

— Хватит, — я встаю и закатываю рукава до локтей. Подхожу к ублюдку, наслаждаясь знакомым запахом страха, витающим в воздухе. — Ты знаешь, кто мы? — стою прямо перед ним, скрестив руки на груди.

Майкл усмехается, кровь стекает по его лицу.

— Никто. Вы ничто. — Его опухшие глаза скользят по комнате. — Все вы тут никчёмные куски дерьма.

Мой кулак врезается ему в челюсть, и