Сломленные во тьме - Эшли Элизабет

— Всё ещё с включённым светом?

— Да. — Она опускает подбородок, по её лицу разливается смущение.

— Ты выглядишь расстроенной. Хочешь обсудить что-то?

Скарлетт качает головой, переплетая пальцы на коленях.

— Я… Просто… Думаю, что со мной что-то не так.

Она думает, что с ней что-то не так?

С ней всё в полном порядке.

Она идеальна.

— Почему ты так считаешь?

Скарлетт глубоко вдыхает, закрывая глаза.

— То, о чём я мечтаю… — она бросает взгляд на экран. — Это не те мысли, которые должны быть у кого-то вроде меня.

— «Кого-то вродя тебя»?

— Сломанной! — её глаза расширяются от собственной вспышки. Она обхватывает себя, раскачиваясь. — Прости… Я не хотела кричать.

— Скарлетт, это безопасное пространство. Твоё время, чтобы говорить, и мы разберём всё вместе.

Скарлетт кивает, погружённая в мысли.

— Можешь рассказать, о чём эти сны?

Её колено перестаёт дёргаться, она проводит ладонями по бёдрам.

— Они обычно… о моём муже.

Я замираю. Я правильно расслышал?

Она сказала, что ей снятся сны обо… мне?

— И почему это тебя расстраивает?

— Кто-то вроде меня не должен думать о…

— Думать о чём?

О чём, чёрт возьми?

Румянец распространяется по её фарфоровым щекам.

— О сексе.

Сексе.

Я буквально вдавливаюсь в кресло, тело внезапно кажется тяжёлым. Моей жене снятся сны о сексе со мной.

Внезапно мои брюки становятся на размер меньше, и я быстро меняю позу.

— Здесь абсолютно нечего стыдиться. Секс — это совершенно нормальный и здоровый способ выражения эмоций. Особенно по отношению к любимому человеку, такому как твой муж.

— Ты не понимаешь. После всего, что со мной случилось. После того, что он мне сделал, у меня не должно быть таких мыслей. Я не должна хотеть прикосновений, поцелуев или… — она нервно сглатывает. — Но с Лео у меня возникают чувства, которых не было годами… Желания. И я не знаю, что делать. Не знаю, стоит ли поддаваться им или игнорировать. Это… подавляет. Иногда я просыпаюсь посреди ночи от сна с ним и хочу просто пойти к нему. Забежать в его комнату. Но останавливаю себя. — Она качает головой, слёзы медленно стекают по щекам.

Моё сердце разрывается от её признания.

Она нуждалась во мне, но боялась сказать.

— И почему ты не идёшь? — спрашивает доктор Рэйвен.

Она прикусывает нижнюю губу.

— Я просто… не могу.

— Почему?

Она трёт виски, пальцы впиваются в кожу.

— Он не хочет прикасаться ко мне. — Она покорно вздыхает. — Он сказал мне это. В нашу свадебную ночь, когда мы вернулись домой, он сказал, что не будет этого делать. И он держит слово. Только когда необходимо. Держит за руку, целует в лоб, но не больше. И почему он должен хотеть меня после всего, что со мной случилось? Я не могу его винить. Я, наверное, вызываю у него отвращение. — Она вытирает глаза. — Вчера мы были на ужине, и к нашему столику подошла женщина, которая знает Лео… интимно. Она была потрясающей. И мне было больно осознавать, что она была с моим мужем в таком контексте. — Она качает головой. — Я не могу избавиться от чувства, что меня для него недостаточно. Что я не дотягиваю. Может, когда-то и дотягивала, но теперь… Я не думаю, что он хочет меня так, как раньше. И я пытаюсь с этим смириться. — Слёзы текут по её щекам. — Я не понимаю, что он получает от этого брака со мной, — шепчет она последнюю фразу, звуча совершенно разбитой.

И это разрывает меня. Разрывает моё сердце на куски.

Мой кулак обрушивается на подлокотник.

Я чертовски тупой.

Единственная причина, по которой я сказал ей, что не буду прикасаться, — чтобы она знала: ей нечего бояться. После всего, что с ней случилось, я предположил, что ей нужно пространство и что мои прикосновения будут для неё отвратительны. Но если бы она знала, как я провёл каждую ночь все эти годы, думая только о ней, она бы поняла, что отвращение — последнее, что я испытываю, когда она в моих мыслях.

— Скарлетт, ты рассказывала мне, что семь лет назад у вас с этим мужчиной была интимная связь. Ты говорила, что чувствовала себя с ним в безопасности. Близкой. Возможно, после стольких травм ты неосознанно ищешь те же чувства, которые испытывала с ним раньше, потому что они знакомы и утешительны, — говорит доктор Райвен.

Скарлетт закрывает лицо руками.

— Возможно. — Она опускает руки, теребит край рубашки. — Я просто так запуталась в физической стороне нашего брака. И, честно говоря… — её взгляд возвращается к экрану. — Я боюсь.

— Тогда поговори с ним. Расскажи всё, что рассказала мне. Найди время, сядь с ним и объясни, что ты чувствуешь. Возможно, он так же запутан, как и ты, но вы никогда не узнаете, если не поговорите открыто. Брак не будет успешным без коммуникации.

Я выключаю телефон и засовываю его в карман, услышав всё, что мне было нужно. Громко и чётко.

Скарлетт нуждается во мне.

Моя жена нуждается во мне.

Я вскакиваю со стула, на ходу накидывая куртку, и выхожу наружу к своему мотоциклу.

— Ты куда? — слышу крик Вина за спиной, но не останавливаюсь.

Не тогда, когда только одна женщина занимает всё пространство в моём холодном, тёмном, но всё ещё бьющемся сердце.

И пришло время, чтобы она наконец узнала правду.

Скарлетт Алари — моя, и не было ни одного момента за последние семь лет, когда бы она не была моей.

Врываюсь в парадную дверь, расстёгиваю верхние пуговицы рубашки — грудь кажется слишком тесной. Мои глаза сразу находят Скарлетт через стеклянную стену на террасе: она сидит в своём любимом кресле-качалке с книгой в руках.

Невыносимо осознавать, что я наполнил её голову сомнениями и неуверенностью. Тем, что совершенно не соответствует правде нашей истории, и я чёртовски постараюсь, чтобы это не оставалось в ней ни секунды дольше.

Пришло время, чтобы она узнала правду.

Я с силой отодвигаю стеклянную дверь, стена дрожит от удара.

Скарлетт роняет книгу на колени, вздрагивая и прижимая руку к груди. Увидев меня, она облегчённо выдыхает, и на её губах появляется прекрасная улыбка.

— Лео, ты… — её улыбка меркнет, когда она встаёт, её глаза скользят по моей напряжённой позе. — Что случилось?

Моя грудь тяжело вздымается. Мне стыдно, что я допустил такое.

Уставившись в её сапфировые глаза, я говорю:

— Ты должна знать.

Она хмурится, закусывая губу, всё её лицо выражает недоумение.

— Что знать?

— Моё