Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова

На панике, что бурлит внутри, хочу прокричать правду. Крикнуть, что это не я в должниках у хозяина клуба. И что не я должна теперь отцу Миры столько денег. Фактически, он дочь свою выкупил.

Но я сдерживаю себя в этом порыве, лишь всхлипываю горестно.

Назаров тянется куда-то в сторону, а после протягивает мне салфетки.

— Вытрись, — коротко командует он, а я не реагирую почему-то, продолжая жаться в свой угол. — Кира! — рявкает мужчина еще более раздраженно, и мне приходится взять салфетки из его рук.

Стираю белесые, уже подсохшие следы с живота, которые, кажется, распространились уже по всему моему телу. Оттираю кое-как, если честно, потому что они почти не поддаются.

Наверное, мне нужно в душ, но здесь встает вопрос: позволит ли хозяин.

— А теперь поехали, — следующий приказ Артура, и Назаров поднимается со своего места.

Он подхватывает с края диванчика свой пиджак и раскрывает его в таком положении, точно хочет накинуть мне на плечи.

— У меня… у меня вещи там, в гримерке, — произношу несмело.

— Тебе вещи важнее или жопа?! — как-то недовольно рычит на меня Артур.

Хочу ответить: «жопа, конечно», но что-то язык не поворачивается. Назаров понимает все по моему опущенному взгляду. Характерно дергает в руках пиджак, торопя меня.

Приходится повиноваться.

Артур укутывает меня своим пиджаком, в который я могла бы закрутиться раза четыре. Он длинный и широкий, хорошо скрывает от посторонних глаз.

Мне даже хочется выдохнуть, потому что теперь я почему-то ощущаю себя защищенной. А еще меня окутывает приятным, но немного терпкий ароматом Назарова. Я сразу же его узнаю. И запах этот, он… не знаю, как объяснить… точно я, наконец, очутилась дома.

Мы выходим из комнаты. Артур придерживает меня за талию, а я плотнее стискиваю края пиджака. Стараюсь идти как можно быстрее, чтобы поскорей покинуть это ужасное место, заложницей которого я чуть было не стало.

А еще мне нравится чувствовать крупную и горячую ладонь Назарова на своей талии, хотя я и понимаю, что это мерзко.

Замечаю свое зареванное отражение в одном из зеркал. Зрелище не для слабонервных. Размазанная косметика, волосы растрепанные, а еще на ногах чужие туфли.

Мужчина ведет нас к своему автомобилю, и тот мигает фарами и щелкает замками.

Артур, точно рыцарь, открывает передо мной дверь, и я без промедлений и споров забираюсь внутрь. Сейчас я не в том положении, чтобы спорить. И я даже не представляю, что будет дальше.

Назаров трогается с места, и увозит нас подальше от ужасного клуба.

Первое время мы едем молча, а после тишину первым нарушает Назаров:

— Как ты там оказалась?

Девочки, сегодня со СКИДКОЙ всего за 99 рублей мой роман «Цербер. Дочь врага»!

Читаем тут: https://litmarket.ru/books/cerber-doch-vraga

— Ты делаешь мне больно! — шиплю, но ему плевать.

Ратмир прижимает меня к стене всем своим телом, потому что считает, что имеет на это право.

— Ты теперь моя! Буду делать все, что захочу… Ничто не заставит меня остановиться, — жар его дыхания будто сжигает меня дотла.

— Пожалуйста… — обида и страх душат.

— Твой отец предал меня, Ассоль. Спалил мою жизнь до самого основания. И теперь я поступлю так же. Заберу у него самое дорогое… тебя.

Безжалостный и свирепый отшельник. Легенда и страх криминального мира. Я думала, он спас меня, но ошиблась. Спасаться нужно от него самого.

Глава 29

Кира

— Слушайте, я не обязана вам отвечать, — вырывается у меня сразу же. — Это мое личное дело.

Закусываю губу и отворачиваюсь. Сейчас Назаров скажет, что все мое — теперь его дело, ведь он, фактически, купил мою душу. За баснословные для меня деньги.

Поэтому я быстро добавляю, пока он не успел ничего дополнить от себя:

— И вам я все верну. Обещаю.

— Конечно, вернешь, — усмехается Артур Александрович.

— Но не тем способом, о котором вы подумали.

Но вряд ли я могу тут что-то решать. Но все же стоит попробовать, правда?

— Я за деньги это делать не буду.

— Конечно, не будешь. Ты же мне бесплатно даешь.

Улыбка Назарова становится еще шире. Будто это не он десять минут назад потратил два миллиона непонятно на что.

А я опять несу какой-то бред.

Я не понимаю, откуда он берется в моей голове? Просто возникает как-то сам собой, когда Назаров рядом. У меня будто нейроны в мозгу перестают нормально функционировать.

Я решаю просто закруглить этот разговор, потому что рассказывать про Миру не стану. Она сама должна это сделать. Нужно еще раз с ней поговорить. А себя я своими словами лишь больше утапливаю.

Слава Богу, Назаров не заставляет меня признаться.

Наверное, ему вообще певать, как я оказалась в рабстве у хозяина клуба и почему. А спросил просто для галочки. А я сейчас думаю о том, почему я вообще решила, что пойти в клуб безопасно?

Видимо, потому, что девочки-одноклассницы у нас в родном городе с девятого класса по клубам таскались. Одна я не ходила. И, знаете что? Никого из них в рабство не продали. Они там просто развлекались и отлично проводили время, пока я, как последний ботан, корпела над учебниками и тетрадками с конспектами.

— Приехали, — вдруг заключает Назаров, вырывая меня из череды грустных мыслей.

Интересно, куда? К себе домой меня привез или в отель какой-нибудь? Но, если честно, у меня сейчас нет сил сопротивляться. Такая усталость во всем теле, что хочется просто свернуться клубком и закрыть глаза.

Но каково оказывается мое удивление, когда в пейзаже за окном я узнаю свой собственный двор.

— А..? — удивленно пытаюсь сформулировать вопрос, но он никак не хочет формироваться в голове.

И потому я просто указываю пальцем в сторону лобового стекла, изображая полное непонимание на лице.

— А куда я тебя, по-твоему, должен был привезти? — тоже вполне искренне удивляется Назаров. — Я, конечно, тот еще мудак, но не до такой степени, чтобы человека в заложниках удерживать.

— А..? — я снова порываюсь что-то спросить, но тут же в шоке забываю, о чем.

— Еще раз так рот разинешь, я тебя в него трахну, поняла?

Тут же схлопываю створки. Не хочу, чтобы меня в них… ну… вы поняли.

— Ладно… — в итоге пытаюсь выдохнуть и снова закусываю губу.

— Так тоже делать не надо, — спокойно слышу в ответ, но не сразу понимаю, о чем речь. Лишь когда глаза Артура сужаются, алчно глядя на мои искусанные за время пути губы.

Тут же выпускаю их из прочного