Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова

Хотя, почему «зачем-то»?! Это ведь то, что сидит у нее в душе, я это с самого начала поняла.

— Ты пробовала поговорить с ним?

— Конечно, пробовала! — раздраженно выплевывает Мира. — Но у него, вот удивительно, всегда находились дела поважнее.

Повисает пауза. Мира смахивает со щеки слезу. Я еще пару секунд раздумываю над ее словами, а затем предлагаю:

— Поднимайся, поехали!

— Куда?!

— Покажу тебе, где я живу. Колготками поделюсь, — стараюсь изобразить на лице улыбку и как-то разбавить ситуацию.

Мирослава пока пребывает в шоке от моего предложения. И я добиваю ее:

— А еще у меня есть часть денег из тех, что тебе нужны.

Мира еще чаще принимается хлопать глазами.

— Зачем вы это делаете? — спрашивает она робко. — Я ведь вас… — не договаривает. И, мне кажется, ей сейчас стыдно.

— Это неважно! — снова улыбаюсь я. — Я умею оставлять обиды в прошлом. Так что, мир?! — протягиваю своей бывшей ученицу руку.

Она раздумывает еще какое-то время, но все же подает ладонь в ответ:

— Мир.

Глава 25

Кира

У меня дома мы с Мирой по очереди принимаем душ. После пережитого это просто жизненно необходимо.

Я предлагаю ученице на выбор пельмени или яичницу. Она морщится от всего, но все же в итоге выбирает второе.

Из необходимой суммы у меня имеется только половина.

Я еще раз предлагаю Мирославе обратиться к папе, потому что считаю это правильным, но она наотрез отказывается. Вижу страх в ее глазах, потому сдаюсь.

— Я могу уйти, — предлагает девочка. — Сама разберусь.

— С ума сошла?! Тем более, я тебе обещала.

Не могу же я оставить Мирославу в беде. А если тайком расскажу Артуру, то предам ее, а подростки такое воспринимают очень болезненно, нельзя, чтобы Назарова разочаровалось в людях. Это страшно.

Обзваниваю несколько своих знакомых, но никто из них не соглашается занять такую большую сумму. Да и отдавать мне пока нечем.

Тогда остается единственный вариант, и я прошу в Миры адрес клуба. Принесу ее кредитору половину. Насчет второй, быть может, удастся договориться. О рассрочке, например.

— Спасибо вам! — Мирослава тянется ко мне обниматься. — И… извините… на этот раз искреннее. Если даже у вас что-то есть с папой…

— Ничего у нас нет, — улыбаюсь. — И не было.

— Я заработаю, и все вам отдам. И телефон… возьмите мой?! У папы новый выпрошу.

С клубом решаю не затягивать, и еду туда сразу. Охранники на входе, осмотрев меня с ног до головы, пускают, как только слышат, что я привезла деньги для их хозяина.

Никогда не была в таких местах. На дворе вечер, и в заведении уже начинают собираться посетители. Довольно солидные люди.

Здесь мне некомфортно. Почему-то плотнее запахиваю свою кожаную куртку и прижимаю к себе сумочку с деньгами. Будто отберут.

Меня вообще вдруг осеняет, что зря я отказалась от смартфона Миры — тут без связи с внешним миром как-то жутковато.

В нескольких местах зала на приличных возвышениях замечаю прозрачные купола, в которых извиваются полуголые девушки. Потрогать их вроде никто не может, но я все же не понимаю, как они решаются на подобное. Это отвратительно.

Но вскоре от местного босса мне прилетает точно такое же предложение. Он смотрит на деньги, что я раскладываю перед ним на столе, а после заключает:

— Остальное отработаешь.

И говорит так, будто у меня и нет возможности отказаться.

— В каком смысле? — по коже пробегает неприятный холодок. Хотя, мне стоило с самого начала задуматься о чем-то таком.

— Жопой в куполе покрутишь недельку, — произносит хозяин клуба, как само собой разумеющееся. А у меня тошнота подступает от подобного предложения.

Оглядываюсь в поисках пути отступления. И по лицам окружающих меня мордоворотов понимаю, меня отсюда точно просто так не выпустят. Да, и потом не отстанут. Найдут, как Мирославу. Схватят и притащат. Хочу или нет, меня заставят сделать все, что им нужно.

Ну, надо было так попасть? Хотела же как лучше!

Ладно, ничего не остается, как набраться смелости и выглядеть уверенно.

— Тогда вы отстанете от Мирославы?

Я ведь ей обещала. Не могу теперь дать заднюю.

— Отстану. На малявку твою мне срать. Бабло только интересует. Бабла у тебя нет, а вот охренительная жопа имеется.

Краснею от такого наглого и беспринципного разговора.

— Мне нужно будет только танцевать? Меня никто не тронет?

О, ну вот, пошла стадия торга.

— Ты, кукла, ни в том положении, чтобы торговаться. А я четко сказал: неделю в куполе, и можешь быть свободна.

Я раздумываю какое-то время, хотя вряд ли мне предлагают выбор. Жалею ли я, что предложила Мире помощь и пошла сюда? Нет. Ее ведь уже пытались похитить и неизвестно что сделали бы здесь. Я была обязана помочь.

— Хорошо, — в итоге соглашаюсь. — Неделя и ни дня больше.

Но это только выгляжу я уверенно. На самом деле, страшно и гадко. Раздеваться на публике и крутить задницей — не то, чем бы я хотела заниматься в жизни.

Сначала утром меня из школы по статье уволили, теперь предлагают танцевать в белье при народе. Но, если уж падать, то на самое дно, верно?!

— Приступаешь сегодня, — ухмыляется хозяин клуба. — Пятница жирный день, хорошо на тебе подниму.

Сегодня как-нибудь переживу. Но потом точно нужно будет заставить Мирославу все рассказать отцу. Она, конечно наделала ошибок. Наделала сама. Никто не заставлял. Да, я помогла немного исправить. Но ответственность за свои поступки девочка должна держать сама.

Я до последнего убеждаю себя в том, что все будет в порядке. Для благого дела не жалко. Я же на пляже в купальнике хожу, а здесь то же самое. Да и девочки в клубе оказываются хорошими. Подбадривают меня, дают советы.

Конечно, к своему выходу уверенности я все равно не набираюсь. Зато обещаю себе, что забуду все, как только выпутаюсь из это кабалы. Забуду и все. Так нужно.

Первые минуты в куполе оказываются самыми ужасными. Не могу даже словами описать, что чувствую. А после пытаюсь как-то отстраниться, заставить себя не идет то, что твориться вокруг. Представить, что извиваюсь дома под любимую музыку.

И у меня даже получается, пока кто-то вдруг резко не выдергивает меня из этого состояния.

— Эй! — рычу на мужика, который пытается вытянуть меня из купола. — Вы что делаете?

— Заказ на тебя, — шипит тот.

— Чего?! — сердце бешено бьется в горле, к которому подбирается тошнота.

Захват мужика крепкий. Мне больно. И я, как ни стараюсь, не могу из него вырваться.

Бугай тащит