Учительница дочери. Ты сдашься мне - Анастасия Сова

Но все же некоторые фразы достигают моего сознания. Например, когда Мирослава кричит:

— Да я устала от твоих бесконечных шлюх, понятно?! И мама была права, когда тебя бросила!

Сердце сжимается при ее словах. Но я настраиваю себя не принимать все к нему близко. Это не моя война. Я и так натерпелась, пока пыталась помочь этим ребятам.

А теперь еще и должна Назарову денег.

И это самое ужасное!

Я ведь понимаю, что смогу отдать ему эти миллионы, только если перепродам душу кому-то другому. Даже если на нормальную работу устроюсь.

Когда шум спора чуть стихает, приглашаю спорщиков в кухню:

— Чай готов, — извещаю их тихо. — Пойдемте.

Глава 31

Кира

Эти двое правда соглашаются идти и выпить чая, хотя, если честно, я не надеялась. Мне самой просто нужно было на что-то отвлечься.

Правда вид у обоих такой, будто Назаровы дрались в моей комнате, пока я пыталась организовать для них чайную паузу.

Чаепитие проходит молча. Спорщики будто берут паузу.

Но я, на самом деле, рада, что все так вышло. Им нужно было поговорить и выплеснуть все. Особенно Мире.

Теперь остается только надеяться, что Артур ее услышит. Действительно услышит, как и должен поступать любящий отец. А в том, что Назаров любит свою девочку, я почему-то не сомневаюсь.

— А теперь домой, — сухо командует Артур, но весь его вид показывает, как мужчина сдерживается. Он кипит изнутри до сих пор. И я его понимаю!

— Я не хочу с тобой никуда ехать. Я останусь у Киры Дмитриевны жить, — заявляет девчонка.

А я не то, чтобы прям против, но я против. Так не должно быть, а моя квартира не хостел. Я сама тут на птичьих правах. Пытаюсь подобрать слова, чтобы тактично объяснить свой отказ, но Артур берет все в свои руки и делает это вместо меня:

— Быстро. Собрала. Свои. Вещи, — цедит он каждое слово.

Мира смотрит на меня, в поисках поддержки, но я только мотаю головой. Здесь я бессильна. Увы.

— Не поеду! — Мирослава все еще держит оборону.

— И что ты предлагаешь?! Здесь тебя оставить, чтобы вы еще в какую-нибудь хуйню вляпались? Мало что ли показалось?

Лично мне мало НЕ показалось.

— Так что быстро домой! На домашнем аресте на месяц! Нет, на два! Носа из дома не покажешь, поняла меня?

Мирослава жаждет что-то еще вставить, но отец не позволяет:

— Выполнять! — рявкает он и дубасит ладонью по столу так, что все чашки со звоном подскакивают.

Мире ничего больше не остается, как подорваться в комнату за вещами. Она при этом делает такое недовольное лицо, точно готова убить родного отца. Но все исполняет. И это главное. Еще найдут общий язык. Не все потеряно.

— Артур… — я хочу ему что-то сказать, но меня затыкают почти так же, как Мирославу несколько секунд назад:

— С тобой разговор отдельный будет! — рявкает Назаров на меня, и потому резко отпадает все желание с ним разговаривать.

Этот бешеный день окончательно высасывает из меня все соки. Я уже ничего не хочу. Только помыться и лечь спать. Даже думать не хочется, потому что, когда начинаешь, сразу осознаешь, что за жопа вырисовывается в жизни.

Когда Назаровы покидают мою квартиру, я выдыхаю, наконец. Нет, легче мне не становится, просто выходит немного расслабить натянутый внутри меня стержень.

Первое, что делаю, прячусь в душе. Мне так хочется хорошенько отмыться от случившегося, что сначала я просто долго стою под горячими струями, что обволакивают мое тело, а потом натираю кожу мочалкой до красна. Как в последний раз.

Жуткое кружевное белье вышвыриваю в мусорку. Пусть это символично будет означать начало моей новой жизни. И вместе с чужим лифчиком я оставлю в прошлом все переживания и невзгоды.

Может быть, Назаров даже простит мне долг. По крайне мере, теперь он знает, что деньги хозяину клуба задолжала не я, а это все меняет. В корне. А если нет… ну, пока я не хочу об этом думать.

Ложусь в постель и пытаюсь уснуть. Получается хреново. Точнее, совсем не получается. Пялюсь в потолок и все переживаю день заново. С самого начала. Когда только сказала нахалке директрисе, что увольняюсь.

Кстати, интересно, она меня все же по статье уволит? Или пронесет? Я ведь такое решение даже обжаловать не смогу, потому что реально ушла с работы без разрешения. А это прогул.

С другой стороны, я спасла Миру от тех уродов. Сама правда вляпалась, но это не о том.

Не знаю, сколько времени проходит. Наверное, часа два или даже три. За окном властвует глубокая ночь, а мне в дверь кто-то звонит.

Странно. Кого могло принести так поздно? Ведь я никого не жду.

Тихонько, на цыпочках подхожу к двери. Заглядываю в глазок.

Назаров.

Стоит.

Видит, что не открываю и начинает терроризировать звонок снова.

Приходится открыть, потому что, если сейчас он начнет громко стучать и горланить, может разбудить всех соседей. Те пожалуются хозяйке, а мне для полного счастья как раз не хватает еще и без квартиры остаться.

Артур по-хозяйски делает шаг через порог. Будто его тут ждут.

А я не жду. Честно. Хотелось хоть эту ночь провести без его физиономии и… члена.

Взгляд почему-то сразу падает туда, словно я правда бы хотела повторить.

— Иди сюда… — произносит Назаров даже нежно и тянет ко мне руки.

Не успеваю ответить, как оказываюсь придавленной к его мощному телу. Артур шарит по моей тонкой ночнушке руками, лаская спину и вот-вот норовит впиться губами в шею.

— Не надо… — прошу я. Пытаюсь как-то от него увернуться.

Но Назаров отступать не собирается. Толкает ногой дверь, и та с грохотом захлопывается.

— Хочу тебя, училка! — жадно шепчут его чувственные губы.

Его ладонь сжимает мою ягодицу. Нежно гладит ее, а затем прихватывает снова.

— Ты ведь тоже хочешь… не противься.

— Нет! — я все еще пытаюсь втиснуть между нами руки. — Я думала, мы…

«Мы все решили», — хочу произнести дальше, но мне не дают.

Артур наматывает на кулак мои разметавшиеся по сторонам волосы и резко тянет мою голову назад, причиняя боль и, в то же время, возбуждая.

Мне приходится чуть откинуться назад, и наши глаза встречаются:

— Как ни как сегодня я тебя купил, учительница… Так что, будь добра, будь хорошей девочкой.

Глава 32

Артур

Это был невероятно тяжелый день.

Еще утром все было так просто, а потом… потом все вывернулось наизнанку,