Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь - Лея Сван

Ясине облегчения. Как и весь следующий день. Была княжна сама не своя. Беспричинно тосковала, сидя у мутного оконца, да много спала. Без конца чудился ей во снах ласковый взгляд, да смелая улыбка ненавистного вулколака. Казалось Ясине, будто весь белый свет затянуло мутным мороком, через который не пробивается и малый лучик солнца.

Баюн недовольно ворчал, что околдовал хозяйку хитроумный чужак, лишил их горемычных покоя, да всё ластился к ногам хозяйки. Будто и не замечала Ясиня справедливых слов хвостатого, рассеяно вглядываясь в горящую багрянцем чащу.

Так грустила лесная отшельница пару дней, а на третий день огласился лес вдруг громким конским ржанием. Подъехали к крыльцу избушки, облачённые в нарядные кафтаны, крепкие молодцы, на резвых скакунах. Спешившись, сдернули все пятеро шапки, да поклонились низко, в ноги Ясине.

— Свет Ясиня Борисовна, приглашает тебя великий половский князь Всеслав к себе в гости.

Удивлённо оглядев лица посланников, нахмурилась княжна.

— Не знаю, откель проведал великий князь про моё житьё, да передайте ему, что благодарю за честь. Однако ж, я боле не его невеста. Передумала я выходить за Всеслава.

— Предвидел наш князь такой ответ, — кивнул один из дружинников. — И на то велел передать, мол, коли не невестой, так почётной гостьей приглашает тебя, княжна, погостить в свой дворец. Вот и коня для тебя прислал…

К крыльцу подвели чудесного каурого скакуна, и Ясиня в смущении оглядела ряд ждущих её ответа молодцов. Видя её колебание, старший из витязей, дородный и высокий, добродушно пробасил,

— Соглашайся княжна, хоть бы на пару дней. Князь наш дюже желает с тобой увидеться. Велел без тебя не возвращаться…

Вздохнула Ясиня, да перекинула косу через плечо задумчиво,

— Что ж… Бают, Половск — город большой, можно одним глазком и глянуть. Но только лишь на пару дней. Хозяйство у меня здесь, куры, кот…оставить не на кого…

… Ближе к вечеру въехал отряд в шумный город Половск. Во все глаза дивилась Ясиня на высокую крепостную стену, на богатые дома и нарядный народ на узких улочках. Вот впереди показался чудесный расписной терем. Башенки на нём были лазоревые и столь высокие, что упирались прямёхонько в небо.

— И здесь живёт ваш князь? — залюбовалась волшебным дворцом Ясиня.

— Когда не занят ратными делами и походами, — кинул начальник отряда. — Гляди, княжна. Ожидают уж тебя…

Взглянула Ясиня на высокое крыльцо дворца, да и обмерла. Навстречу ей спускался тот, с кем поклялась она боле никогда не встречаться. Несносный Вук, облаченный в богатый парчовый кафтан, протянул девушке руку и лукаво улыбнулся,

— Вот, княжна, мы и встретились. Идём, покажу тебе княжий дворец. А ещё, есть у меня для тебя подарок.

— Не нужны мне твои подарки! — напустила холодности Ясиня, боясь встретиться с парнем взглядом. — Приехала я сюда токмо лишь в знак уважения к князю Всеславу. Погощу чуток, да вернусь в свою избушку.

— Как скажешь, княжна, — усмехнулся Вук. — Неволить тебя здесь никто не станет.

Шагая за Вуком по просторным, ярко расписанным горницам, засматривалась Ясиня на здешние чудеса: на богатые гобелены из заморских стран, на белоснежные, словно сотканные из кружева, костяные высокие кубки на узорных столах. Дивилась на высокие, в человеческий рост, подсвечники из чистого серебра, разукрашенные лазурной финифтью.

— Богато живёт ваш князь… — невольно выдохнула Ясиня.

— К богатству наш князь равнодушен, — ответил Вук, странно взглянув на девушку. — Вся эта лепота надобна, дабы пускать пыль в глаза заезжим гостям.

— Ах, вот как? — невольно улыбнулась Ясиня. — Так всё это ради меня?

— Ты гостья Всеслава, княжна… — уклончиво ответил молодец и, с легким поклоном, распахнул перед ней дверь светлой, нарядной горницы. — Обожди тут, покуда. Скоро явятся за тобой…

Зайдя в комнату, Ясиня подивилась на большую, заправленную сафьяновым покрывалом постель и гладкое серебряное зеркало, такое высокое, что можно было увидеть всю себя, с макушки до пяток. Маленький столик у окна был полон всяческих яств. Были здесь и сладкие персики, и спелая черешня, и виноград, привезённый из жарких дальних стран. Ясиня откусила кусочек румяного персика и встрепенулась. Громкие мужские голоса, казалось, спорили, прямо у неё за спиной.

Обойдя комнату, девушка обнаружила в одной из стен тайную дверцу, которая была едва приоткрыта. Не сдержав любопытства, княжна осторожно заглянула в щёлку, да едва не ахнула. По соседней горнице стремительно расхаживал Вук, сердито выговаривая замершему напротив Рогволоду. Старый князь стоял перед дружинником, понурив голову, словно напроказивший мальчишка перед разгневанным отцом.

Подивившись на такую странность, Ясиня прислушалась.

— Должен ты открыто признаться княжне в своей вине, Рогволод! — говорил Вук. — Да повиниться перед той девицей, что едва не лишил жизни. Разузнал я, зовут её Малушкой, скоро замуж собирается. Как раз впору придётся богатое приданое. Завтра же к ней отправляйся, да не жалей злата и серебра!

— Прости меня, дорогой племянник. Всё исполню, как прикажешь, — хмуро покачал головой старый князь. — Не сдержался я в тот раз. Сам не свой был. Не помнил поутру, что и натворил в ту ночь… Во всем повинно родовое проклятье.

— Вина это только твоя, дядя, — непреклонно ответил Вук. — Проклятье обращает в волчье обличье лишь наше тело, сердце же… — парень приложил ладонь к груди Рогволода. — Сердце остаётся человечьим!

В этот миг распахнула Ясиня притворённую дверь. С заполошно бьющимся сердцем, влетела княжна в соседнюю горницу и обвела обоих мужчин горящим взглядом.

— Вы, верно, решили насмехаться надо мной⁈ В толк не возьму, как понять вашу речь⁈ Чем обидел старый князь Малушку? И отчего ты, бесстыжий, говоришь с Рогводом словно старший⁈

Ударила в грудь Вука княжна, с угрозой наступая на него. Улыбнулся в ответ несносный гридень, рассмеялся.

— Ах, какая суровая моя любушка! Нет ей равных!

Сердито зыркнула на него княжна, молча поджала губы. Тут вступил в беседу старый князь. Повинился он, что напал на Малушку в ту несчастную ночь, в волчьем облике, не ведая, что творит. В потрясении слушала Рогволода княжна, не смея поверить, что каждое его слово — правда.

Когда замолчал старый князь, опустилась на лавку Ясиня, задумалась. Не заметила, как вышел из горницы дядька Всеслава, и остались они вдвоём с Вуком.

— Так что, простишь ли ты меня, княгинюшка? — склонился к девице удалой витязь.

Подняла на него взгляд Ясиня, нахмурилась,

— Как назвал