Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь - Лея Сван

Впервые, с самого своего рождения, Ясиня вдруг ясно почувствовала, что совершенно свободна. Никто не ждал от неё ни повиновения, ни помощи. Здесь, сокрытая от произвола мачехи и самодурства отца, она могла быть самой собой, самовольно решать свою судьбу. Могла начать новую, совсем другую, свободную жизнь. Ту жизнь, что когда-то вела здесь её матушка…

Что ж, сперва-наперво надобно прибраться здесь, да найти чистую воду, а там уже и покумекаем, как быть дальше, усмехнулась Ясиня, одну за другой отправляя в рот сладкие ягоды лесной малины, которые собрала с кустика прямо у крыльца.

Немного времени понадобилось беглянке, чтобы обойти матушкино наследство снаружи. Стройные берёзки, да серебристые осинки густо обступали избушку, надёжно скрывая от чужих глаз. Неподалёку от дома обнаружился звонкий, весёло журчащий ручеёк. Пройдя немного вдоль его русла, девица обнаружила и родник с ледяной, прозрачной ключевой водицей. Набрав полных два ведра, Ясиня деловито принялась за уборку. Она драила и скоблила, оттирала и отмывала, и к тому моменту, когда Ярило явило свой ясный лик, заглянув поверх верхушек деревьев, горница в избушке преобразилась. Нарядно блестел чистотой не только стол, но и кособокие лавки. Отмытые кувшины, миски и крынки выстроились на полке, точно отряд бравых витязей, готовых к сражению.

Вынеся из избы покрывало, да звериные шкуры, сброшенные в углу, Ясиня тщательно выбила их от пыли и развесила на кустах, избавляться от затхлого, тяжёлого духа. Отыскав за домом сухую, поваленную в грозу осинку,девушка быстро прошлась по ломким веткам, обнаруженным под лавкой топориком, и внесла в дом целую охапку хвороста. Тот шустро разгорелся в печке, затрещав ярким, задорным пламенем.

Водрузив на огонь котелок с ключевой водой, Ясиня взялась за тяжёлые, резные ручки громоздкого сундука и потянула его из угла на середину светлицы. Лучи света, робкопробивающиеся сквозь маленькое оконце, затянутое бычьим пузырём, высветили странную резную вязь, выбитую на полосках железа, по бокам сундука. Пробежавшись удивлённым взглядом по сим незнакомым письменам, Ясиня взялась за большую крышку, пытаясь открыть её, но та не поддалась.

«Да чтоб тебя леший забрал! » — в сердцах воскликнула девушка, когда острый металлический край навесного запора вдруг распорол ей палец. Алая полоска крови мазнула по массивному засову, тот вдруг тихонько хрустнул и волшебным образом отворился. С надрывным скрипом крышка сундука поползла вверх и откинулась назад.

В изумлении уставившись на диковинный сундук, Ясиня какое-то время не решалась заглянуть внутрь. А когда любопытство всё же пересилило робость, и девушка наклонилась над раскрытым сундуком, вздох разочарования вырвался из её груди. Ни груд драгоценных каменьев, ни прочих сокровищ не таилось внутри. Лишь стопка простой, незатейливо вышитой одёжи обнаружилась в сундуке, да пара больших, порядком истлевших, платков. Под одеждой лежало несколько небольших холщёвых мешочков, в которых без особых усилий угадывались крупа и зерно. Разложив всё это «богатство» на лавке, Ясиня заметила на самом дне сундука странный свёрток. Вытянув его на свет, княжна развернула на столе тонкую белоснежную тряпицу и недоумённо взглянула на диковинную книгу, лежащую перед ней.

Никогда прежде не видала она подобных книжиц. Обложка грубой воловьей кожи была причудливо украшена изображениями луны, звезд и ещё какими-то таинственными рунами, значения которых было Ясине неведомо.

Тут же вспомнились княжне все мутные, нехорошие слухи, что ходили в княжьем дворе о прежней княгине — её матери. «Ведьма» — тихим вздохом сорвалось с уст девушки. Спина покрылась мурашками в предчувствии дурного, однако руки Ясини сами уже тянулись к книге, осторожно гладили чернёный серебром корешок, листали древние, потемневшие от старости страницы. Взгляд жадно скользил по диковинным рисункам, замирая на каждом, пытаясь прочесть будто бы знакомые, но всё же чужие письмена.

Были здесь и изображения растений, и лесных зверей… и тех зверей, что на белом свете и быть не может. А ещё целые страницы незнакомых существ с рисунками и описанием самых разных снадобий, разобрать которые смогла Ясиня без особого труда.

«Так вот ты каков — подарок матушки!» — прижала к груди тяжёлый фолиант княжна. Слёзы выступили у неё на глазах, однакож решительно тряхнув косой и шмыгнув носом, отринула княжна невместную слабость. Матушка оставила ей не самое простое наследство, но другого Ясине было и не надобно. Пусть не богатый княжеский престол, а скромный лесной домишка стал её пристанищем, однако здесь она наконец-то могла вздохнуть полной грудь и не перед кем не склонять голову…

— Пусть же так оно и будет… — решила Ясиня и бросила горсть крупы для каши в кипящую воду. — Авось, и одна в лесу не пропаду.

Несколько следующих дней проводила княжна смотр своим новым владениям. В мешочках, вынутых из сундука, были не только разнообразные крупы, но и семена ржи и пшеницы. Без особой надежды на успех, вскопала Ясиня небольшую, солнечную полянку, неподалёку от своей избушки, и посадила семена в землю. Мучительно пыхтя над мудрёными словами, прочла над свежим посевом несколько фраз из книги матери, что обещали скорый и обильный урожай. Хуже то не будет, думала Ясиня завершая ритуал двумя вёдрами воды для полива.

Были в заветной книге давно мёртвой княгини заговоры на все случаи жизни. Изучаярукопись каждый день, перед заходом солнца, узнала Ясиня как остановить кровь, залечить рану, приворожить молодца и даже избавиться от мух. Всё запоминала девица, старательно зубря тексты из книги, будто малое дитя первые буквы грамоты.

Дни беглянки проходили безмятежно и радостно. Лето перевалило за половину и щедро делилось с девушкой своими дарами: полными корзинами крутобоких грибов, туесками с черникой, малиной, брусникой и ярко-алой земляникой, что в обилии росла на пригорках вокруг домика лесной отшельницы. Собирала Ясиня полезные корешки и лечебные травы из книги матери, ароматные связки которых теперь наполняли избу пряными, густыми ароматами. Листья малины, мяты, брусники превращались в духовитые, золотистые отвары, которые наливали тело силой и услаждали вкус.

Долгими, погожими вечерами садилась Ясиня на старом крылечке и неторопливо расчёсывала волосы костяным гребешком, найденным среди вещей матери. Слушала перекличку птиц в ветвях, тихое журчание ручейка, пронзительные крики лягушек…

В такие вечера иногда вспоминался ей отчаянный синий взгляд бесстыжего гридня, его жаркие поцелуи, и снова сбивалось в трепет сердце княжны, снова разгорался жар румянца на её щеках. Ах, хоть бы ещё один, единый разочек, увидеть ясноглазого молодца. Дотронуться до его буйных кудрей, приложить ладонь к сильной груди. Почуять, как часто, точно как у неё же, бьется горячее мужское сердце…

Эти глупые мечты туманили голову Ясини и в нынешний вечер.