Ведьмина кровь. Ясиня и проклятый князь - Лея Сван

глазами, придавая ногам силы. Казалось княжне — стоит ей остановиться хоть на миг, обернуться, и тотчас же увидит она звериное, ухмыляющееся лицо Яшки. Увидит окровавленный топор, занесённый над её головой…

Долго ли бежала Ясиня, или так только показалось ей, однако вековые, высоченные сосны незаметно сменились на дремучий, тёмный ельник, в котором лишь изредка попадались чахлые осинки и, словно бы неживые, берёзки. Влажную, ставшую вдруг рыхлой землю устилал ковер из бурого мха и кустиков черники. Чёрных, спелых ягод было много, но положив в рот малую горстку, Ясиня скривилась — водянистая горечь разлилась на языке вместо привычной сладости.

Порывисто оглянувшись назад, княжна насторожённо прислушалась. Однако вместо шума погони, её уши различили далёкий, покуда негромкий рокот приближающейся грозы.

Солнечные блики на листве внезапно погасли. Небо над лесом стремительно потемнело, набухло серой марью. Громыхнуло ближе. На лицо Ясини упали первые холодные капли. Девушка ускорила шаг, надеясь выбраться из угрюмых, топких зарослей на открытый пригорок. Но напрасно взгляд княжны вглядывался в мрачную, темную чащу — ни проблеска света, ни намёка на близкий луговой простор не находил её взор.

Редкие капли дождя участили свой ритм и вот уже грозным, сильным потоком обрушились на плечи беглянки. Точно грозный Перун перевернул над девушкой целое ведро воды, окатив её с ног до головы. Одежда разом намокла. Торопливо стирая с лица водяные струи, на каждом шагу проваливаясь в размокшую, вязкую топь, Ясиня упрямо пробиралась вперёд почти в кромешной, грохочущей темноте.

Алые вспышки молний пронзали небо над головой девушки, озаряя черные пики елей вспышками мертвенного света. Дождь лил непроглядной, гудящей стеной. Мнилось Ясине, что сам гневный Перун сговорился с жутким хозяином подземного мира Самарилом, дабы отправить её прямиком в место, откуда нет возврата…

Насквозь мокрые, хлюпающие лапти всё глубже уходили в чёрную болотную жижу, превращая движение вперёд в медленную пытку. Перехватив поперёк длинную, суковатую палку, Ясиня втыкала её перед собой, в надежде наконец-то выбраться на твёрдую землю. Но палка снова и снова глубоко погружалась в вязкую болотную топь.

Очередная яркая вспышка высветила впереди невысокий, густо заросший травой пригорок. Небольшой, но крепкий дубок, что рос на его вершине, заставил Ясиню радостно вскрикнуть. Всем измученным телом рванулась княжна к спасительному островку.

И по пояс провалилась в чёрную болотную плоть…

Испугалась, забилась княжна малой рыбкой попавшей в невод, но топь всё крепче затягивала её в свой плен. Лишь крепкая палка, которую не выпустила из рук Ясиня, удерживала на поверхности, не позволяя болоту утянуть девицу целиком.

Отчаянно цепляясь за тонкие ветки и рыхлый, мокрый мох, расползающийся между пальцев, боролась Ясиня с тянущей на дно болотной трясиной, но последние силы таяли, глаза туманила тёмная муть…

Чуя, что недолго ей осталось, забормотала княжна онемевшими губами: «Прощай ясный свет! Прощай батюшка, Малушка и все добрые люди… Не поминайте лихом. Матушка родная, иду я к тебе. Увидимся ли на той стороне Калинова моста…?»

Словно в ответ на её прощальный шёпот во мраке непогоды вспыхнул вдруг яркий огонёк. Золотым светлячком пролетел он над болотом и, приземлившись на том самом пригорке с дубком, опустился на траву и принялся расти, расти, приобретая очертания женской фигуры. Яркий свет стал мягче и яснее, разгоняя мрак вокруг и усмиряя хлёсткие струи дождя. Вот светлая дева (теперь Ясиня точно видела её прекрасное лицо и струящиеся, точно лунный свет волосы) шагнула к княжне и ласково улыбнулась,

— Здравствуй, доченька!

— Матушка? — не веря глазам своим, выдохнула Ясиня.

— Ты выросла такой, как мне и мечталось: смелая да красивая, — кивнула княжне волшебная дева. — Однако не дело девице торчать здесь, точно болотной лягушке. Хватайся-ка…

Видение протянуло Ясине тонкую, точно пронизанную чудесным светом руку. Девушка крепко ухватилась за неё и через краткий миг оказалась на сухом, покрытом густой муравой пригорке. Вздрогнув от неожиданности, Ясиня быстро оглянулось — лес вокруг странным образом переменился. Гроза больше не гремела над головой, дождь прекратился, а бурые болотные кочки сменила высокая, мягко шелестящая в вечерней солнечной позолоте высокая дубрава.

— Где это я? — с опаской спросила она у чудесной девы, между делом приметив неподалёку, меж деревьев, кособокую лесную избушку.

— Жила я здесь давным-давно… — задумчиво ответило виденье. — И ты оставайся, дитятко, пока сердце не позовёт прочь. Здесь тебя ни отыщут злые вороги, — сияющая дева стала таять, растворяться перед взглядом Ясини. — В избушке найдёшь ты мой дар. Прими его. Сбереги его. Будь счастлива, доченька…

На прощанье коснувшись благословением головы Ясини, дева растаяла в воздухе, осыпавшись на землю золотой цветочной пыльцой.

Тепло её прикосновения вдохнуло в измученную княжну неожиданный прилив сил. Движимая усталостью и любопытством подошла Ясиня к лесной избушке и потянула на себя рассохшуюся от времени дверь…

Глава 15

Дверь натужно скрипнула и с трудом поддалась, впуская княжну в приземистую избушку. Шагнув внутрь, Ясиня смахнула в сторону богато разросшуюся паутину и огляделась. В стремительно угасающем вечернем свете небогатое убранство избушки едва можно было разглядеть. Большая, в четверть горницы печь давно потеряла первоначальную белизну. На основательном, потемневшем от времени, покрытом пылью столе, одиноко торчал пустой глиняный кувшин с отбитым краешком. Пара кривоватых лавок, узкая постель, укрытая лоскутным покрывалом, да большой, старый сундук в самом дальнем углу — вот и всё хозяйство, что явила избушка нечаянной гостье.

Однако измученная ужасами минувшего дня Ясиня была рада и этому скудному убранству. Смахнув с выцветшего, резко пахнущую травами, покрывала сухую труху, княжна скинула с ног порядком изношенные лапотки, и свернувшись калачиком на кровати, мигом уснула.

Проснулась она уже на следующее утро, с настойчивым стуком дятла, пытающего достать из-под коры берёзы свой ранний завтрак. Потянувшись всем телом, Ясиня свежим взглядом обвела хижину. Что ж, подумала она, а здесь не так уж плохо, если избавиться от всей этой паутины, грязи и густого налёта пыли, что покрывала всё, чего касался взгляд. Развешанные вдоль стен связки сухих трав и корений, при легком прикосновении рассыпались в труху. Похоже, много лет ничья нога не ступала на порог тщательно укрытой в лесной глуши избушки…

А ведь и верно, вдруг сообразила княжна, здесь, в этой глухомани, я совсем одна. Никто не найдёт меня здесь. Ни лихие людишки, подосланные Варварой, ни гридни нежеланного жениха. Да и полно, ищут ли они пропавшую княжну? Или поверили, что пала девица от руки лиходеев, али приняла смерть от зубов диких