Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш

И тут же голос, беспощадный, как голос внутреннего судьи, произнес слова, похожие на приговор:

— Но ты сжала его. Ты направила эту тьму. Виноват не камень. А ты.

В груди похолодело. Настоящий, ледяной ужас, от которого немеют пальцы. Я смотрела на свою ладонь. На камень, который все еще пульсировал, словно живой, был не таким черным, как раньше. Словно часть тьмы вырвалась наружу.

Мысль прокралась в сознание тихо, как змея.

Я могла убить его.

Если бы я не остановилась. Если бы я не выпустила камень из рук. Если бы я продолжила давить, кормить его своим страхом, своей ненавистью… Он бы не просто ослеп. Он бы умер. Прямо здесь. На моих глазах.

А что было бы потом…

Глава 47

Боже, меня саму ноги не держат… И сердце…

Я схватилась за грудь, словно пытаясь вернуть сердце обратно в грудную клетку.

Я посмотрела на его спину. На широкие плечи, которые сейчас дрожали. Он был беззащитен. Великий герцог, вершитель правосудия, человек, который держал меня в клетке, сейчас не мог даже найти дорогу к стулу без помощи рук.

Если дракона в нем нет… То, получается, он… он. Нет! Нужно позвать целителя… Быстро!

Меня затрясло. Не от холода. От осознания того, кто я сейчас. Я не была жертвой. Не сейчас. В эту секунду я была палачом. Я стояла над поверженным врагом с оружием в руках.

Разве я лучше его?

Он держал меня в заточении. Да. Он пугал меня. Да. Но я… Я только что отправила его во тьму. Я видела кровь. Я слышала его крик. И часть меня, какая-то темная, гнилая часть внутри, почувствовала удовлетворение. Месть. Сладкий привкус того, что ему тоже больно.

Я сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела на свои ладони. Они были чистыми. Никакой крови. Но мне казалось, что я чувствую ее запах. Запах его крови на своих пальцах.

Лотар сделал еще один шаг. Неуверенный. Его нога задела край ковра, и он чуть не потерял равновесие. Рука метнулась в воздух, пытаясь найти опору, но нащупала только пустоту.

Он покачнулся.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я рванулась вперед. Мои руки перехватили его локоть, поддерживая его, не давая упасть.

Он замер. Его пальцы сжались на моей руке. Крепко. Слишком крепко.

Сейчас мне хотелось повернуть время вспять.

— Ты не ушла, — прошептал он. В его голосе не было обвинения. Только удивление. И что-то еще… Облегчение?

— Я… — Я запнулась.

И тут дверь открылась, а на пороге появились слуги. — О, боги! Господин! Что с вами! — послышались испуганные голоса. Они напугали даже меня своей громкостью.

Только сейчас я поняла, что прошло с момента удара всего секунд двадцать-тридцать. Просто для меня время растянулось.

— Срочно! Лекаря! — закричал дворецкий, а его голос осип от ужаса. — Быстро за лекарем!

Глава 48

Тишина, повисшая после того, как слуги выскочили за дверь, оказалась громче любого крика.

Она давила на уши, набивалась в рот сухой ватой, не давая сделать полный вдох.

Я осталась одна с ним. С человеком, которого только что лишила зрения. С существом, чья кровь теперь темными кляксами впитывалась в ворс модного мохнатого ковра.

Меня трясло.

Мелкая, противная дрожь пробирала до костей, заставляя зубы выбивать дробь, которую я судорожно сдерживала, прижав кулаки к губам.

В голове пульсировала одна мысль, острая, как осколок стекла: он расскажет.

Стоит ему только махнуть рукой, и стража ворвется в комнату.

Меня свяжут. Бросят в темницу.

А потом… виселица. Позор. Клеймо. И веревка на шее.

Я опустилась в ближайшее кресло, ноги вдруг стали чужими, ватными.

Мир вокруг поплыл, теряя очертания. Тошнота подступила к горлу кислым комом. Я согнулась пополам, вцепившись пальцами в подлокотники, пытаясь удержать сознание внутри черепа и ужин в желудке.

Рук и ног я почти не чувствовала.

«Надо было давить сильнее, — шептал внутри голос, холодный и чужой. — Надо было убить. Тогда бы он точно никому ничего не сказал. Мертвые не говорят. Мертвые не судят».

Я зажмурилась, чувствуя, как по щекам ползут горячие слезы. Но я дрогнула. Проявила слабость. Проявила милосердие там, где должна была проявить холодную расчетливость выжившего. И теперь поплачусь за это.

Жизнью. Свободой. Всем.

В коридоре послышался топот.

Тяжелый, сбивчивый.

— Господин лекарь, сюда! — слышала героиня голоса слуг.

Дверь распахнулась, впуская поток света и запах лекарственных трав, спирта и старого пергамента. Лекарь — незнакомый седой мужчина в строгом сюртуке — ворвался в комнату, словно ураган. Но, увидев картину, замер на пороге.

Его взгляд скользнул по окровавленному лицу герцога, по закрытым глазам, откуда все еще сочилась алая влага. Лекарь побледнел, рука дрогнула, выпуская на пол сумку с инструментами. Звук упавшего кожаного саквояжа прозвучал как выстрел.

Я задышала так, как дышат те, кому только что озвучили смертный приговор. Я дышала в ладонь, словно это было единственное мое спасение.

— Ваша светлость… — голос старика сорвался на хрип. Он опомнился мгновенно, подхватывая сумку и бросаясь к Лотару. — Что произошло? Кто это сделал?

Я перестала дышать.

Воздух застрял в легких, превратившись в сгусток паники и страха.

Каждый мускул моего тела напрягся, ожидая удара. Обвинения. Указания пальца в мою сторону.

Лекарь осторожно, дрожащими пальцами развел веки Лотара, заглянул внутрь, потом достал какой-то кристалл, светящийся тусклым голубым светом. Провел им перед лицом герцога. Реакции не было.

— Глаза сильно повреждены… — пробормотал лекарь, больше самому себе, чем нам. — Это магия, да? — Он резко повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло подозрение. — На вас напали?

Ледяной пот прошиб меня мгновенно.

Капельки влаги выступили на лбу, стекая по вискам.

Меня тошнило от нервов, желудок сводило спазмом.

Я прижала ладонь ко рту, пытаясь унять лихорадку, чтобы не выдать себя звуком.

Одно его слово.

Одно движение Лотара. И стража ворвется сюда через минуту. Меня свяжут, бросят в гнилую камеру, где крысы будут грызть солому вместе со мной. Потом позорный суд. И ужас веревки, затягивающейся на шее под приговор, который порадует беснующуюся толпу зевак.

Я смотрела на Лотара. Он сидел неподвижно, опираясь рукой о стол. Кровь запеклась на его щеках, делая лицо похожим на маску древнего воина. Он мог сказать правду. Имел полное право. Я атаковала его. Я использовала артефакт. Я покалечила вершителя правосудия.

“Боже мой, я не хотела… Не хотела…”, - пронеслось в голове.