Жена вместо истинной. Подмена у алтаря - Кристина Юрьевна Юраш

Я отвернулся к окну, глядя на сумерки, которые уже окрашивали сад в сине-серые тона.

Делал вид, что меня интересуют контуры деревьев. Формальность. Просто проверка статуса гардероба. Чтобы в доме не разгуливали в ночных сорочках. Больше ничего.

Я всеми силами делал вид, что мне это так же интересно, как заедающий замок в одной из гостевых комнат.

Себастьян молчал. Не спешил с ответом. Эта профессиональная задержка колола нервы.

Он заметил. Конечно, заметил. Он замечал всё, что выходило за рамки обычного распорядка. И это молчание было хуже прямого вопроса.

— Ну что? — бросил я, не оборачиваясь. Насмешка в голосе прозвучала фальшиво, натянуто, но другого тона у меня не было. — Радовалась? Примеряла с восторгом? Просила передать кучу благодарности? Капризничала? Что?!

Пауза. Одно мгновение. Достаточно длинное, чтобы воздух стал тяжелее.

— Нет, ваша светлость.

Я замер. А что тогда?

— Она плакала, — ответил Себастьян.

Внутри что-то дрогнуло. Не жалость. Сбой.

Плакала? Из-за платья? Из-за ткани, цвета, кроя?

Логика споткнулась, пытаясь выстроить причинно-следственную связь, и не смогла.

Я не понимал, как можно рыдать над новым платьем.

— Вы что, платье нормальное выбрать не смогли? — теперь в моем голосе было привычное раздражение. — Или цвет не запомнили?

— Я заказал платье строго нужного цвета. Она еще уточнила. И я все передал. Это модное платье. И достаточно недешевое.

Хорошо… Очень хорошо…

Раздражение вспыхнуло острее.

И почему-то направлено было вовсе не на неё.

На то, что эта информация не укладывается в привычную схему «каприз — благодарность — статус». На то, что она вызывала во мне не презрение, а глухое, давящее напряжение, от которого хотелось сжать кулаки до крови.

Себастьян продолжил. Тон не изменился. Никаких оценок. Только факты, выложенные на стол, как игральные кости.

— Когда я вошёл, у неё были слезы на глазах. Она не вытирала их, — дворецкий сделал крошечную паузу, подбирая точные слова. — А еще служанка, которой я поручил выстирать ее белье, сообщила мне. На белье мадам Анны была вышивка «Аннабель Примваль». Судя по состоянию ткани, вещи долго были в употреблении. Полагаю, мадам Анне приходилось донашивать вещи сестры. Даже такую личную вещь, как панталоны.

— Достаточно.

Резко. Почти грубо.

Я обернулся, глядя на него так, будто он принёс весть о чуме, а не отчёт о гардеробе. Мне было физически неприятно это слышать. Неприятно, что эти слова оседают внутри, как свинец.

Неприятно, что они пробиваются сквозь броню холода и заставляют меня вспоминать её дрожащие пальцы на флаконе, её голос, срывающийся на хрип, её босые ноги на холодном камне.

Я не хотел этого знать. Не хотел, чтобы это преследовало меня.

Себастьян склонил голову. Никакой реакции. Никакого «как пожелаете». Просто тишина. Он вышел, закрыв дверь беззвучно, оставив меня наедине с воздухом, который внезапно стал слишком густым.

Я снова посмотрел на свой стол. Вспомнил, как она швырнула журнал на паркет, крича о том, что ненавидит голубой. И как её голос сорвался, обнажив не желание понравиться, а боль, которую слишком долго держали внутри.

Но больше всего мне не нравилось, что дракон реагировал. На страх. На гнев. На то, что никогда не имело права существовать в этом доме.

Я медленно провёл пальцем по обсидиану перстня. Холод камня не успокаивал. Дракон внутри негромко рычал.

И впервые, чётко и холодно, мысль оформилась, выбивая почву из-под ног: в доме стало слишком много трещин. И они появляются не на стенах.

Глава 43

Служанки вошли в комнату, а я опомнилась.

Быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони.

Рубашку с меня стянули. Принесли стопку моего выстиранного белья. Я замирала от предвкушения, когда ткань скользнет по моему телу.

Платье скользнуло вниз, а я наслаждалась моментом. Мое. Мое платье. Маленькая милость, которую я отвоевала у судьбы.

“Я отвоюю еще. Я отвоюю все, что могу отвоевать!”, - пронеслось в голове, а я расправила плечи.

Ткань холодила кожу, но с каждым вдохом внутри разливалось странное, тяжёлое тепло.

Я подошла к зеркалу. Отражение смотрело на меня широко раскрытыми глазами. Красный не сделал меня мягче. Не сделал «красивее» в привычном, удобном смысле. Он сделал меня другой. Острой. Живой.

Я подняла руки к волосам. Распустила их, затем, повинуясь внезапному импульсу, собрала верхнюю часть, закрепив простой тёмной заколкой. Остальные пряди упали на плечи тяжёлой волной. Не идеально. Не по моде двора.

Так, как носили волосы те, кто жил в башнях, кто чертил формулы на стенах, кто не просил разрешения существовать. Немного небрежно. Немного дерзко. Свободно.

Я взяла со столика маленькую баночку. Алая помада. Раньше я бы даже не открыла крышку. Слишком ярко. Слишком смело. «Анне такое не идёт».

Сейчас пальцы сами потянулись к стеклу. Я провела кистью по губам. Подняла взгляд. И у меня закружилась голова. Из зеркала смотрела не та девочка, которую привыкли ломать и прятать. Впервые отражение казалось… правильным.

Служанки молчали, пока я поправляла прическу.

— Мы можем идти? - спросили они.

— Да, - произнесла я.

“Да, это именно то, что я хотела бы видеть в зеркале каждый день!”, - прошептал внутренний голос.

И именно в этот момент в коридоре послышались шаги.

Глухие, отмеряющие ритм по каменному коридору. Я замерла, затаив дыхание. Сердце рванулось к рёбрам. По позвоночнику пробежал холодок. Я подкралась к своей двери, приоткрыла её на волосок. Слушала. Шаги приближались. Потом — звук открывающейся двери где-то рядом. Щелчок замка и шипение магии.

Библиотека. Ее открыли. Кто-то снял печать.

У меня внутри всё оборвалось. Жадность до знаний вспыхнула мгновенно, обжигая изнутри почти физически.

Мимо меня прошел Себастьян, промелькнув на долю секунды.

Я дождалась, когда он пройдет, приоткрыла дверь, а потом просто слушала. Шаги удалялись.

Тишина.

Путь свободен.

Я подождала ещё немного. Считала удары пульса. Страх шептал: «Вернись. Закрой дверь». Но желание узнать правду и разобраться во всем оказалось сильнее. Может, это на меня так подействовало новое платье. Оно словно шептало мне: “Анна, смелее! Давай, Анна!”.

И я поддалась его шепоту.

Я вышла в коридор, предварительно разувшись. Чтобы было тише. Туфли я оставила на ковре в комнате.

Пол в коридоре был ледяным. Я шла быстро, растворяясь в тенях гобеленов. Массивные дубовые двери с драконьей резьбой. Я потянула львиную ручку. Подалась. Открыто.

На секунду я просто не верила. Потом быстро проскользнула внутрь и прикрыла створку за спиной.

Дыхание споткнулось.