Поглощённая - Мег Смиттерман

— Какого...? — голос Дарси на записи звучит искаженно. — Что это за поебень... — Раздается треск ее рации. — Бен, ответь.

Тишина.

— Бенджамин, ответь. — В ее голосе нарастает паника. Треск. — Джилл? Прием.

Тишина.

Мой желудок сжимается в камень, и я чувствую, что Бен подчеркнуто не смотрит на меня.

— Где вы, блядь, мудаки?

Затем Дарси срывается на бег. Камера сильно трясется, пока она мчится вперед, и фигура вдалеке становится яснее.

— Джулс, — сдавленно кричит Дарси. — Джулс! Джулс?

Я не могу разобрать. Я не вижу того, что видит она.

Дарси внезапно останавливается и сгибается пополам, камера фиксируется на ее ботинках в траве. Она тяжело дышит, запыхавшись от бега.

— Блядь, — повторяет она.

Когда она выпрямляется, мы наконец видим это. Человеческая фигура. Джулиан. Это не может быть никто иной, кроме Джулиана, хотя на зернистом видео его силуэт кажется темным на фоне неба.

— Что это? — спрашивает Бен, вглядываясь в экран.

— Заткнись и смотри, — огрызается Дарси.

Я бросаю вороватый взгляд на Бена, и он, как идиот, уже смотрит на меня. Я поджимаю губы и снова поворачиваюсь к планшету. Я не хочу, чтобы это было правдой, но я знаю, что вижу. На видео не только Джулиан. Это Джулиан и толстый, извивающийся столб из лоз. Лозы оплетают тело Джулиана, поднимая его вверх, так что он оказывается на высоте как минимум восьми футов; его ноги болтаются, голова откинута назад, словно в агонии. Или в экстазе.

Лозы раскачиваются, удерживая Джулиана в воздухе. Они медленно обвиваются вокруг его конечностей, как змеи, всё туже и туже.

— Джулс, — говорит Дарси на видео, как безнадежную молитву, и раздается треск липучки и звук возни. Она что-то ищет в одном из карманов. На мгновение ее руки заслоняют объектив. — Где же он? — отчаянно шепчет она. — Где он?

Но я сосредоточена на том, что происходит с Джулианом на видео. Из лоз начинают пробиваться цветы, и, как в замедленной съемке, они распускаются все одновременно. Кричащие, по-весеннему яркие цветы. Точно такие же, как в лесу.

Джулиан на экране начинает содрогаться.

Меня тошнит. Я думаю о матери, о ее команде, исчезающей один за другим. Они... это... это то, что случилось с ними? Но я даже не знаю, что это такое.

Меня сейчас вырвет.

Каким-то образом почувствовав мое состояние, Бен протягивает руку, цепляя мой мизинец своим. Этот легкий жест возвращает меня к реальности. Возвращает в настоящее.

На видео Дарси Джулиан замирает. Его голова безвольно свешивается. А из его рта, изящный и торжествующий, распускается белый цветок.

Камера трясется. Дарси бросается вперед, изрыгая поток проклятий. Она рубит лозы ножом, рубит и рубит, дергая свободной рукой. Лозы ломаются и рвутся, и с каждой перерезанной плетью они падают на землю.

— Нам не обязательно досматривать, — глухим голосом говорит Дарси. — Очевидно, что я его вырезала. Он выжил.

— Подожди, — говорю я, не отрывая взгляда от записи. — Мне нужно...

Бен тянется и выключает планшет. Раздается треск, и экран темнеет.

— Бен, — протестую я, бросая на него взгляд. Мне нужно увидеть, что будет дальше.

Он качает головой.

Дарси скрипит зубами.

— Видите? Дарси похитила меня, — бормочет Джулиан. — Вы сами видели. Я был в безопасности. Всё было идеально. Красиво. Как на картине.

Дарси произносит без выражения:

— Я вытащила этот цветок изо рта Джулиана. Вместе с целой корневой системой. Потом его рвало кровью. Цветок вырос прямо из него.

— Это невозможно, — говорю я на автомате, переключаясь в режим ученого — мой защитный механизм. — Растения не могут...

— Нет, ты права, Джилл, — перебивает Дарси, поворачиваясь ко мне. Ее глаза черны от ярости. — Я подделала запись. Сделала это всё ради смеха. Тебе понравился мой розыгрыш, ты, блядь, педантичная сука-ботаник?

— Фаррейра, хватит. — Тон Бена тяжело ложится на нас. — Никто не говорит, что ты солгала. Просто это чертовски сложно осмыслить.

— Конечно, ты будешь ее защищать, — ядовито бросает Дарси. — Ты сохнешь по ней с первого дня.

Мы с Беном переглядываемся, а затем отворачиваемся, словно ошпаренные. Это не так. Дарси просто злится, накручивая нас.

— Не злись, — говорит Джулиан, поворачиваясь к Дарси. — Я знаю, что ты пыталась помочь. Но всё в порядке. В следующий раз тебе не придется этого делать.

Ноздри Дарси раздуваются, челюсти сжаты. Какое-то время она сидит молча. Затем резко встает, окидывает нас всех ледяным взглядом и направляется к выходу. Дойдя до полога палатки, она оборачивается.

— В следующий раз, — говорит она, поймав и удерживая мой взгляд, — хотя бы не выключайте рации, пока ебетесь в лесу.

17

Над лагерем начинают сгущаться сумерки. Дарси ушла одна. Я задыхаюсь от страха за нее, не в силах сосредоточиться, не в силах успокоиться. Зачем ей так уходить после того, что она видела с Джулианом? Бен уверяет, что она вернется, ей просто нужно пространство. По какой-то причине видео не потрясло его так, как меня. Может быть, он видел вещи похуже на войне, а может быть, он слишком упрям, чтобы позволить этому по-настоящему дойти до него — тому, что Джулиан был опутан извивающимися лозами, что его подняло в воздух, почти поглотило.

Я знаю, что кто-то из нас — вероятно, Бен — должен пойти за Дарси, вернуть ее. Но меньше всего на свете я хочу потерять его.

— Дарси в порядке, — мечтательно произносит Джулиан со своей койки. Он обхватил ноги руками, подтянув колени к подбородку.

Мы с Беном по очереди проведывали Джулиана в течение всего дня. Ему не становится лучше. Если уж на то пошло, его взгляд кажется еще более отстраненным, чем сегодня утром, а слова — всё менее связными.

— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я, не ожидая осмысленного ответа. Я устроилась в кресле, которое притащила из главной палатки, и принесла с собой кружку холодного кофе, чтобы потягивать его.

— Потому что мы все в порядке, — отвечает Джулиан.

Я отрываюсь от кофе.

— Что ты имеешь в виду?

И так раз за разом. Мы все в порядке, всё хорошо, идеально. Дарси украла Джулиана от какого-то вечного экстаза, и так далее. Чистое безумие. Я не знаю, что Джулиан испытал на равнине, но это была не красота. Всё, что я видела на том видео, было мерзостью.

Между бровями Джулиана залегает складка.

— Я имею в виду, что Планета любит нас.

По спине пробегает холодок. Я вспоминаю легенду о Гее, богине Земли, рождающей странных существ в тихий мир. Но мы далеко от Земли. Геи здесь