Стирая грани - Хлоя Уолш

неуверенной девушке, что ее парень катает другую девушку. И, конечно же, в своем неповторимом стиле Эмили потащилась за мной со своим личным судом присяжных — в составе Эзры, Яна и Риты.

— Все выглядело немного неоднозначно у воды с тобой и Кензи, — заметил Эзра. — Что-то произошло между вами двумя?

— Что? — Господи… — Черт возьми, Эз, ничего не произошло, — огрызнулся я. — Она моя сводная сестра, черт побери.

Проведя рукой по волосам, я изо всех сил подавил желание заорать:

«Ты же в курсе, что я больше не могу к ней прикасаться — даже думать о ней так!»

— Я думал, что главной причиной, по которой ты думаешь о Маккензи в таком ключе, является тот факт, что у тебя есть девушка, Кейд, — тихо сказал Эзра. — Ты ведь помнишь Эмили — ну, ту, с которой ты встречаешься уже два года.

— Я прекрасно осведомлен о том, кто моя девушка, Эзра, — зло бросил я. — Но я также осведомлен, что на мне лежит ответственность, — добавил я, с трудом сдерживая рычание. — И Маккензи — моя чертова ответственность. Я имею право переживать за нее, чувак. Я имею право защищать ее и не чувствовать себя виноватым за то, что хочу это делать.

— То есть ты чуть ли не снес голову одному из своих старейших друзей, потому что тебе не все равно на Маккензи, я правильно понял? — он обошел меня и прислонился к дереву, тяжело вздохнув. — Кейд, ты прозрачен, как стекло. Где сейчас твоя голова, чувак?

В том же месте, где и мое сердце…

— Я так запутался, Эз, — признался я. Подняв камень, я швырнул его в ручей и смотрел, как по воде расходится несколько кругов. — Такое чувство, будто последние три года я заставлял себя верить в то, что теперь открывается неправдой. Мне не нравятся нынешние обстоятельства и обременения.

— У тебя все еще есть чувства к Маккензи, — констатировал Эзра.

Конечно, есть.

— Нельзя просто взять и выключить чувства, как назойливое радио, Эз, — сказал я ему. Когда ты любишь человека, это остается с тобой очень надолго. Черт возьми, остается, как песок, прилипший к мокрой соленой коже. —Я не могу повлиять на то, что чувствую…

— Тогда тебе нужно поговорить с Эмили, — горячо ответил Эзра. — Если тебе на нее наплевать…

— Мне не наплевать на Эмили, — резко перебил я. — Я не бессердечный хрен. Конечно, она мне небезразлична. Я провел с ней полтора года. Часть меня тоже любит ее, но скорее благодарит. Я не хочу причинять ей боль…

— Но?

Я опустился на землю, обхватил колени руками и уронил на них голову.

— Такое ощущение, будто я застрял в каком-то странном, параллельном мире, где мне назло дали окно, чтобы смотреть на то, чего я больше всего хочу на свете, но мне не позволяют прикоснуться…

Эзра сел рядом со мной, задумчиво уставившись прямо перед собой.

— Для тебя она — запретный плод, чувак. И сломанная так, что не починить.

Он прочистил горло и повернулся ко мне. Его лицо было напряженным, а карие глаза — полны тревоги.

— Я знаю тебя. Мы лучшие друзья сколько? Уже всю жизнь, кажется, поэтому я понимаю, как сейчас крутятся шестеренки в твоем голове — и что ты намерен сделать. Мне было бы проще просто позволить тебе это сделать, но я лояльный и тупой, как куча кирпичей. Так что вот мой «вклад», Кейд. Если ты сотрешь границы с Маккензи, размер катастрофы будет вселенских масштабов.

— Что мне делать, Эз? — выдавил я.

Похлопав меня по колену, Эзра тихо сказал:

— Подумай хорошенько обо всем, прежде чем сделать что-то резкое и непоправимое, чувак. Теперь вы родственники. И хоть и не кровные, это разобьет сердце твоей мамы. А Митч свернет тебе шею, — добавил он. — Все сильно отличается от того, как было, когда вам было по пятнадцать.

Кивнув, я опустил голову и из меня вырвался болезненный стон.

— Я не могу быть с ней, — глухо признался я. — Она сломана и чертовски хрупка, а я… я теперь еще и ее родственник. Я даже не знаю, законно ли вообще все это дерьмо…

— Верно. Значит, тебе нужно решить, стоит ли она этого, — тихо отвечал Эзра. — И учитывать, что твои действия вызовут цепную реакцию.

— Она определенно того стоит, — хрипло сказал я. Поднявшись на ноги, я потянулся, разминая спину, и покрутил шеей. — Блять, да она стоит всего, Эз. Тут мне даже думать не надо. — Я выпалил это своему лучшему другу, чувствуя прилив адреналина. — Я прямо сейчас порву с Эмили.

— Черт, Кейд, — прошипел Эзра, молниеносно вскочив и схватив меня за руку. — Это самый быстрый способ спустить собак на Кензи! Если ты собираешься это сделать, то делай хотя бы медленно. Если ты сейчас пойдешь туда и бросишь Эмили, можешь сразу вручить себе премию Дарвина, а Маккензи ее депортационные документы.

Черт.

— Они ее уничтожат.

— Да. Эмили и каждая другая девчонка из школы, которая у нее под каблуком, — а это практически все — будут травить и мучить Маккензи.

— Не поступай с Эмили так, — продолжил он. — Это путь мудака, а ты не из таких. Сделай все правильно по отношению к обеим девушкам. Подожди месяц или около того, потом расстанься с Эмили, и еще месяц не прикасайся к Маккензи. Так Эмили не сложит два плюс два и не решит, что ее бросили ради Блонди. Не спеши, Кейд. Делай все постепенно — Рим тоже не за один день строили, чувак.

Эзра тяжело вздохнул, и я увидел, как на его лице появляется неохотная улыбка.

— Чего ты ухмыляешься как дебил?

— Я рад, что ты вернул это, чувак.

Повернувшись к нему, я улыбнулся в ответ и спросил:

— Вернул что?

— Вторую половину себя, — просто ответил он.

Маккензи

28 февраля 2006

— Как ты себя чувствуешь, Микки? — спросил папа в очередной воскресный вечер, стоя посреди моей спальни.

Хотя, она уже не ощущалось моей спальней — потому что девочки, которая когда-то здесь жила, больше нет.

На его усталом, морщинистом лице застыло неподдельное беспокойство. И виновата в этом,